Самостоятельная дипломатия премьер-министра Абэ в отношениях с Россией: замыслы и просчёты

Судзуки Ёсикацу [Об авторе]

[31.08.2015] Читать на другом языке : 日本語 |

Вероятность визита в Японию президента Российской Федерации Владимира Путина ещё не исчезла окончательно. В обстановке, когда продолжают действовать санкции, введённые США и странами Запада в отношении России из-за украинского кризиса, премьер-министр Японии Абэ Синдзо пытается нащупать самостоятельную линию поведения. На что он при этом рассчитывает?

Среди нагромождения дипломатических проблем одним из приоритетов повестки дня премьер-министра Абэ Синдзо, без сомнений, можно назвать реализацию визита в Японию российского президента Владимира Путина. Замысел этот не ограничивается одним лишь желанием продвинуться к решению проблемы Северных территорий. Отношения с Россией являются одним из важных элементов стратегии Абэ по расширению горизонтов японской дипломатии. В обстановке, когда гигантский Китай всё настойчивее продвигается по пути усиления своего влияния на суше и на море, Японии необходим стратегический подход и согласованное развитие дипломатии на российском и китайском направлениях. Пристально наблюдая за США и Китаем, премьер-министр Абэ пытается повысить самостоятельность японской внешней политики по отношению к России. Давайте попробуем разобраться в его устремлениях и их расхождениях с соображениями российской стороны.

Решимость премьер-министра с молчаливого одобрения президента США

Начнём с событий более чем трёхмесячной давности.

Место действия – Вашингтон. Из компетентных источников стало известно о словах премьер-министра Абэ Синдзо в ходе беседы с президентом США Бараком Обамой.

«Исходя из соображений обеспечения безопасности, необходимо заключить мирный договор между Японией и Россией. Я хочу, чтобы визит российского президента Путина в Японию состоялся в нынешнем году в соответствии с достигнутыми ранее договорённостями». В ходе встречи премьер-министр отметил действия российских военно-воздушных сил, которые вновь начали наращивать активность на Дальнем Востоке, и ожидал, как отреагирует американский президент. По предварительно проработанному на рабочем уровне представителями дипломатических ведомств Японии и США сценарию предполагалось, что американский президент лично предостережёт японского премьер-министра по поводу политики японского правительства, поскольку американская сторона стремилась добиться как можно более согласованной позиции по украинскому вопросу от стран-участниц саммита «большой семёрки». Но американский президент не стал реагировать непосредственно на данное высказывание Абэ, и беседа продолжилась обсуждением других вопросов.

Таким образом, поскольку Барак Обама не высказал никаких пожеланий, фактически это стало молчаливым согласием без выдвижения каких-либо условий в отношении изложенных Абэ Синдзо планов организовать визит Путина в Японию в нынешнем году. Такая реакция Обамы во время встречи на высшем уровне расстроила представителей Государственного департамента США. По окончании встречи японской стороне незамедлительно изложили вновь позицию американского правительства: «В отношении дипломатии на российском направлении самым важным должно быть единство позиций стран-участниц G7, и мы хотим, чтобы до перелома в ситуации на Украине японская сторона с осторожностью подходила к вопросу визита в Японию Владимира Путина».

Однако премьер-министр Абэ не пожелал прислушаться. «Реакция президента на саммите решает всё». Японская сторона заняла следующую позицию: в первой декаде июня, когда состоится саммит лидеров «большой семерки» в Эльмау (Германия), у японского премьера и американского президента непременно найдется возможность пообщаться напрямую, так что пусть американский президент, хоть мимоходом, но непосредственно изложит премьер-министру необходимость осторожного подхода. Но ничего подобного между двумя лидерами не произошло.

Абэ Синдзо резко укрепился в своей решимости вести подготовку к визиту Путина в Японию в нынешнем году, посчитав, что на японско-американском саммите в конце апреля и других встречах он, таким образом, выполнил свой долг, поставив предварительно в известность о своих намерениях заинтересованные стороны.

В последней декаде мая Японию посетил председатель Государственной думы РФ Сергей Нарышкин, который приехал, чтобы участвовать в «Японско-российском форуме». Он дал понять, что российский президент желает, чтобы визит в Японию состоялся, и призвал Японию активно работать над его подготовкой, заявив: «Мы готовы двигаться вперёд, мяч на японской стороне».

Примерно месяц спустя, 24 июня, по инициативе японской стороны состоялась телефонная беседа Абэ Синдзо и Владимира Путина. В ней лидеры договорились, что стороны продолжат диалог для того, чтобы визит российского президента в Японию состоялся в нынешнем году. Премьер-министр сообщил президенту, что в целях проведения полномасштабной подготовки визита российского президента в Японию министр иностранных дел Кисида Фумио в скорейшие сроки отправится с визитом в Россию.

Причины склонности премьер-министра к самостоятельной политике на российском направлении

Почему Абэ Синдзо столь склонен к самостоятельному подходу в дипломатических отношениях с Россией?

Прежде всего, он ощущает риск утраты возможности двигаться дальше в решении самого главного открытого вопроса (проблемы Северных территорий) в том случае, если он не поддержит результаты дипломатических усилий на российском направлении, накопленные со времени визита Абэ в Россию в апреле 2013 г., подкреплением личных доверительных отношений в ходе визита Путина в Японию. К тому же определённо срабатывает и стратегическая решимость обрести более широкое поле для ведения дипломатической работы в Восточной Азии, и, прежде всего, на китайском направлении.

К примеру, в случае, если Япония, которая географически обречена находиться на переднем крае соприкосновения двух крупных держав – соседнего Китая и России – будет чрезмерно подталкивать Россию к сближению с Китаем, это может обернуться тем, что японско-американскому альянсу придется противостоять обретающему мощную силу в своём единстве китайско-российскому блоку. С точки зрения обеспечения безопасности в Восточной Азии, где ситуация и без того не слишком стабильна из-за «холодного мира» на Корейском полуострове, это неминуемо станет фактором возникновения новой полномасштабной Холодной войны.

Февраль 2014 года, церемония открытия зимних Олимпийских игр в Сочи. В обстановке, когда лидеры «семёрки» воздержались от участия в связи с принятием в России закона, запрещающего пропаганду однополых отношений, а также ситуацией с соблюдением прав человека, Абэ Синдзо принял самостоятельное решение присутствовать на церемонии. Тогда Владимир Путин пригласил премьер-министра Японии в свою резиденцию, где «угостил его ужином и предоставил теплый приём, какой, судя по записям, практически никогда не оказывался другим лидерам» (согласно источникам в Министерстве иностранных дел Японии). Подобная дипломатия лидеров, их личные доверительные отношения могут становиться важным фактором в развитии отношений между государствами, и этот своего рода «медовый месяц» в отношениях Абэ и Путина прекрасно сработал в качестве движущей силы развития японской дипломатии на российском направлении.

Первая встреча премьер-министра Японии с российским президентом после начала работы второго кабинета под руководством Абэ Синдзо состоялась в апреле 2013 года. После этого до открытия в феврале 2014-го Олимпиады в Сочи всего за 10 месяцев лидеры двух стран встречались пять раз. Однако в марте ситуация омрачилась в связи с российской аннексией Крыма, которая является изменением существующего порядка с помощью силы, и «медовый месяц» окончился, вернув отношения к стабильно низкому уровню.

Японско-российская дипломатия, которая продвигалась вперёд усилиями Абэ и Путина, оказалась из-за украинского кризиса в вынужденном застое, но в ноябре 2014 года лидеры договорились вновь продолжить работу. Затем Абэ рассчитал подходящее время для начала полномасштабной подготовки визита Путина в нынешнем году – после проведения апрельского японско-американского саммита. Июльский визит в Россию главы аппарата Совета безопасности Японии Яти Сётаро ставил целью подготовить почву для этой работы.

Российская дипломатия на японском направлении: сильное сходство с китайской политикой «прорыва слабого звена»

А в чём состоят замыслы и соображения, которыми руководствуется Россия, столь энергично работая над развитием японско-российских отношений?

Разумеется, одной из её серьёзных целей со всей определённостью является расширение экономического сотрудничества с Японией, и в первую очередь, в сфере энергоносителей. Кроме того, с точки зрения политики безопасности, для того, чтобы противостоять своему старинному недругу – Соединённым Штатам, России необходимо обеспечить сотрудничество с Китаем. Но Китай, который, пользуясь своим перевесом в численности населения и экономической мощи, стремится расширить своё влияние в Центральной Азии и на Дальнем Востоке, является для России соседом, внушающим ощущение угрозы и требующим бдительного присмотра. Поэтому нет ничего странного в том, что Россия считает розыгрыш японской карты эффективным средством в своей дипломатии на китайском направлении.

Но ещё большее внимание следует обратить на следующее. В данный момент Россия направляет основные усилия во всех сферах на достижение своей главной цели – вырваться из сети санкций, введённых против неё США и странами Запада в связи с украинским кризисом.

Примером тому служит высказывание близкого сподвижника Путина, председателя Государственной думы Сергея Нарышкина в ходе его визита в Японию: «Чем дольше они продолжаются (санкции Японии в отношении России), тем более весомым становится ущерб, который они наносят японско-российским отношениям. Подобной политике необходимо положить конец».

Это высказывание можно расценивать как побуждение к действиям угрозой: если вы хотите продвинуться в деле решения территориальной проблемы, снимите антироссийские санкции. Причём выражение такой позиции не ограничивается этим призывом Нарышкина. К словам добавляются дела. 22 августа российский премьер-министр Дмитрий Медведев посетил Северные территории, чтобы побывать в летнем лагере для патриотического воспитания молодёжи на острове Эторофу. Перед этой поездкой 13 августа туда ездил зампредседателя российского правительства Юрий Трутнев.

Ряд высказываний и действий российской стороны очень напоминают меры, к которым прибегло правительство Китая в ответ на антикитайские санкции, введённые странами Запада после событий 1989 года на площади Тяньаньмэнь. В те времена, стремясь пробить брешь в барьере санкций, который Запад возвёл в связи с жестоким силовым подавлением китайскими властями выступлений за демократию, Китай рассматривал Японию в качестве «слабого звена» фронта антикитайских санкций Запада и пытался поколебать позицию Японии как в своей публичной политике, так и за закрытыми дверями. Вице-премьер и министр иностранных дел Китая Цянь Цичэнь отмечал: «(Работа с Японией) естественным образом представлялась наиболее благоприятным местом для прорыва и разрушения режима санкций Запада. В то время мы старались хоть на шаг сдвинуть Японию в данном направлении».

Россия разыгрывает историческую карту в своей критике Соединённых Штатов

Следуя железному принципу: хочешь прорвать окружение – бей в слабое место, взяв на прицел Японию, которая ранее негативно относилась к санкциям против Китая, сосредоточенно бить в одну точку – в этом состояли действия Китая после событий на площади Тяньаньмэнь. В политическом курсе России по отношению к Японии, где премьер-министр Абэ Синдзо намеревается заниматься самостоятельной политикой на российском направлении, столь же явно прослеживается стремление прорвать сплетённую вокруг неё сеть.

В июне, несколько дней спустя после завершения саммита G7 в Эльмау, Владимир Путин вылетел в одну из стран-участниц «семёрки» – Италию. Целью его поездки была встреча с итальянским премьер-министром Маттео Ренци. Не значит ли это, что Россия стремится на западном направлении проделать в сети санкций лазейку, нацеливаясь в качестве слабого звена на Италию, а на восточном направлении сделать местом прорыва бреши в сети изоляции Японию?

В мае во время пребывания в Токио Нарышкин заявил о том, что «американские атомные бомбардировки – это преступление против человечности». В этих словах чувствуется намерение искусно воспользоваться историческим антиамериканским козырем для того, чтобы расшевелить антиамериканский настрой в обществе, задействовав в качестве повода семидесятилетие окончания Второй мировой войны, и попытаться вбить клин между Японией и США. Тот же самый Нарышкин в декабре 2014 года на заседании правления Российского исторического общества, говоря об американских атомных бомбардировках городов Хиросима и Нагасаки, заявил, что в них не было никакой военной целесообразности, отметив необходимость обсудить их и дать юридическую оценку с точки зрения международного права (по сообщениям государственного информационного агентства ИТАР-ТАСС). Устремляя взгляд из Москвы на Дальний Восток, не всматривается ли президент Путин гораздо дальше, за Японский архипелаг, не прикован ли его взор к далёкой американской сверхдержаве?

Когда премьер-министр Абэ Синдзо демонстрирует желание сделать так, чтобы визит Путина состоялся уже в нынешнем году, это создает сильное впечатление знакомой, несбывшейся мечты прошлого – решить проблему Северных территорий, которую так и не смог претворить в жизнь Абэ Синтаро, отец нынешнего премьер-министра. Но в наши дни, когда продолжает развиваться украинский кризис, сопоставляя политическую ситуацию внутри страны, а также серьёзные изменения внешней обстановки, в которую вовлечены оба государства, становятся очевидными расхождение стратегических целей российской и японской дипломатии, а также предел возможностей личных взаимоотношений Владимира Путина и Абэ Синдзо.

Фотография к заголовку: Ноябрь 2014 года, премьер-министр Абэ Синдзо (слева) и президент Владимир Путин проводят встречу на саммите форума АТЭС в Пекине (фотография предоставлена Jiji Press)

(Статья на японском языке опубликована 25 августа 2015 г.)

  • [31.08.2015]

Старший комментатор агентства Jiji Press, ранее был главным редактором журнала «Дипломатия» (Гайко). Закончил факультет политических и экономических наук Университета Васэда, после чего работал в политическом отделе Jiji Press. Был специальным корреспондентом агентства в Вашингтоне, работал в Министерстве иностранных дел, в офисе премьер-министра, был заместителем политического отдела агентства, возглавлял представительство агентства в Нью-Йорке, работал главным редактором издания Jiji Janet. Автор работ «Продолжающаяся “дипломатия побеждённой страны”» (Имада ни цудзуку хайсэнкоку гайко), «Почему Одзаву Итиро избили на ТВ?» (Одзава Итиро ва надзэ TV дэ нагурарэта ка) и других.

Статьи по теме
Другие колонки

Популярные статьи

Колонки Все статьи

Видео в фокусе

バナーエリア2
  • Колонки
  • Новости