В деталях Международная конкурентоспособность вузов в эпоху глобализации
Развеивая иллюзии призрачной «конкурентоспособности вузов на мировой арене»: о японской реформе высшего образования

Кария Такэхико [Об авторе]

[17.03.2014] Читать на другом языке : ENGLISH | 日本語 | 简体字 | 繁體字 | FRANÇAIS | ESPAÑOL | العربية |

В последнее время усилению конкурентоспособности японских вузов на мировой арене уделяется большое внимание. Однако если не отделить реальную конкуренцию от воображаемой, то рассчитывать на эффективность реформы высшего образования в Японии не приходится. Профессор Оксфордского университета Кария Такэхико указывает на «слепые пятна» в стратегии глобализации японских вузов.

Говоря о международной конкуренции вузов, необходимо для начала выяснить, почему же их конкурентоспособность на международном уровне является проблематичной. В частности, если сравнивать с английскими университетами, то особенно важно обратить внимание на разницу контекстов, в которых конкуренция на международном уровне становится проблемной. Если не прояснить этот момент, то и сравнивать их представляется невозможным и бессмысленным.

Международная конкуренция: реальная и воображаемая

Для начала давайте на фоне других сфер деятельности выясним, почему же именно международная конкурентоспособность университетов стала проблемой. Например, что касается, скажем, производительности определенной группы компаний отдельно взятой страны или дипломатического и военного потенциала, а также уровня передовых технологий, то вопрос о важности конкурентоспособности стран на международном рынке в областях промышленности, политики и технологий даже не возникает. Эти области безусловно входят в сферу «реальной» международной конкуренции. «Реальной» ее можно назвать потому, что существует фактическое место, где рождается эта конкуренция – рынок, где непосредственно и производится обмен.

С другой стороны, когда дело касается образования, то, например, если мы говорим об обязательном образовании, о международной конкурентоспособности тут надо рассуждать с оговорками. Конечно, говоря о количестве и качестве т. н. «человеческого капитала», являющегося основным фактором экономики любой страны, можно развернуть дискуссии о международной конкуренции в сфере обязательного образования. Типичным примером тут является экзамен PISA (Международная программа по оценке образовательных достижений учащихся), проводящийся среди учеников OECD (Организация экономического сотрудничества и развития). Однако с точки зрения конкуренции, её нельзя сравнивать с перечисленными выше областями, где чётко обозначен глобальный рынок либо другое место для международной конкуренции – это конкуренция совсем другого рода.

Когда речь заходит об обязательном образовании, которое ограничено рамками гражданского общества одного государства, то говорить о результатах такого образования в сравнении между разными странами – это значит создавать абсолютно «воображаемое» место для международной конкуренции. Ведь это не значит, что в случае со странами, где система обязательного образования считается лучшей, туда начинают стекаться школьники с разных стран либо школы развивают активную деятельность по привлечению лучших педагогов со всего мира – то есть это не создает конкуренции на «реальном» международном рынке.

Крайне невыгодное положение неанглоязычных вузов в условиях реальной конкуренции

Итак, как же обстоят дела в сфере высшего образования? Тут на фоне растущей глобализации существует «реальное» место для международной конкуренции с точки зрения студентов, преподавателей, исследователей и грантов, однако в основном только между странами, которые ведут преподавание на английском языке, либо между таковыми вузами. Сравнивая вузы японские и английские, могу сказать, что последние – особенно мирового уровня – находятся в эпицентре этой конкуренции.

С другой стороны, говоря о неанглоязычных вузах, здесь ситуация обстоит примерно как с обязательным образованием – не наблюдается международного перемещения ни преподавателей, ни студентов (то есть не происходит соревнования по привлечению выдающихся человеческих ресурсов), а значит, не создан рынок для «реальной» конкуренции. Может, и не до такой степени, как в обязательном образовании, но всё же и на уровне вузов в данном случае деятельность ограничивается рамками государства. Однако и тут существует международная конкуренция – «воображаемая», в виде, скажем, рейтинга университетов. Однако результат рейтингов таких неанглоязычных, тем более даже не Западных вузов, оказывает мало влияния на рынок высшего образования внутри страны. В этом случае, какой бы ни была конкуренция – она всё равно остаётся на уровне одного государства.

При понимании контекста данных рассуждений, ответ относительно международной конкурентоспособности японских вузов в сравнении с вузами английскими очевиден. В случае «реальной» конкуренции японские университеты оказываются в крайне невыгодном положении. Мало того, что преподавание в них ведётся на японском языке (наиболее сложном с точки зрения жителей Запада), но даже если какая-то часть японских вузов начнёт преподавание на английском, у них всё равно не будет шансов соревноваться с университетами, где английский, который стал универсальным международным средством общения, является родным языком. До тех пор, пока вуз не покажет глобальный стандарт, предоставляя область исследований, которые лучше проводить именно в данной стране, а также предоставляя добавленную ценность в виде возможности использовать полученные знания на международном рынке, у неанглоязычных университетов нет шансов на победу.

И всё же целью моих рассуждений является отнюдь не подчеркнуть в очередной раз чудовищно невыгодное положение японских вузов. Опираясь на изложенное выше, мне бы хотелось разобраться, в каких областях международная конкурентоспособность японских университетов представляет собой проблему, а в каких нет. Это позволит нам проследить проблемные моменты, которые на сегодняшний день имеются в системе японского образования.

Основа конкуренции – информация, доступная глобально

В наше время, когда большое внимание уделяется «прозрачности», в университетах, где преподавание ведется на английском языке, информация об обучении, исследованиях, администрации и финансовом положении вуза предоставляется на универсальном английском языке, благодаря чему находится в глобальном свободном доступе. Например, если ученая диссертация написана на английском, то о её качестве может судить любой – потому что она находится в открытом доступе, где ничего не спрячешь.

То же самое касается и учебного плана, учебных пособий и т. п., которые также составляются на универсальном английском языке и также находятся в открытом доступе. Информация публикуется с учётом этих факторов. А с использованием информации, предоставляемой вузом, уже несложно присвоить университету соответствующее место в рейтинге. Ведь в глобальном масштабе доступна любая информация – от качества обучения и исследований до финансового положения вуза и плюсов и минусов его администрации.

Такая всеобщая доступность информации легко создает поле для реальной международной конкуренции среди студентов, преподавателей и спонсоров, которые действуют на международном уровне. На этом соревновательном поле решается реальная проблема вуза – выживет он или пойдет ко дну в зависимости от полученной оценки.

Непрозрачная «стена» японского языка

Как же обстоят дела с «прозрачностью» в японских вузах? Доступ к разного рода информации открыт только людям, читающим по-японски. Для того, чтобы открыть иннформацию относительно качества обучения и исследований, администрации и финансового положения университета, её надо переводить на английский. С глобальной точки зрения, из-за преграды в виде очень сложного японского языка то, что происходит в японских вузах, остаётся никому неведомым.

За исключением области естественных наук и технологий, в которых результаты исследований обычно бывают обнародованы на английском, качество обучения и достижения учащихся проходят мимо оценивания на международном уровне. Таким образом, даже если и составить международный рейтинг, он вряд ли окажет большое влияние на японский рынок высшего образования, включая как студенческие и преподавательские ресурсы, так и фондовые. Такие показатели не могут сравниться с «реальным» полем для конкуренции, которое есть у англоязычных университетов, и проходят незамеченными.

Примерно 60% японских студентов обучаются на факультетах гуманитарных и общественных наук, стараясь поступить в университеты с наиболее высоким конкурсом. Затем, начиная с выпускников престижных университетов, вне зависимости от того, чему и как они учились в вузе (то есть независимо от оценок), они устраиваются на популярные предприятия, которые ждут их с распростертыми объятиями. Причем поиски работы начинаются уже на третьем курсе и проводятся за счет времени, отведенного на обучение. Уже из одного этого очевидно, что ни о какой «реальной» конкуренции в отношении японских вузов речи идти не может. Сам тот факт, что из-за преграды в виде японского языка мировое сообщество и не подозревает о такой проблеме японского высшего образования, является еще одним доказательством исключения японских вузов из области реальной конкуренции.

Необходимость признать конкуренцию «воображаемой»

В последнее время и в Японии всё больше говорят о международной конкурентоспособности вузов. Однако многие ли из тех, кто поднимает этот вопрос, осознают пропасть между реальной конкуренцией и воображаемой? Безусловно, как и в случае с международной конкурентоспособностью обязательного образования, качественный уровень высшего образования страны является важным фактором, обуславливающим качество человеческих ресурсов этой страны. В этом смысле можно понять интерес к международной конкуренции среди вузов, хотя на деле количество иностранных преподавателей в них на данный момент составляет 6603 человека и не доходит даже до 4%, а расходы на обучение и исследование покрываются практически полностью за счет средств внутри Японии. То есть не происходит движения через границу ни человеческих, ни денежных ресурсов.

Если сравнивать качество высшего образования (его в какой-то мере можно сравнивать с другими исходя из расписания и учебного плана), а также степень учебного прогресса студентов с другими странами, то сравнивать достоинства и недостатки в этих сферах имеет определённый смысл. Однако при этом нельзя забывать, что японские рынки труда, высшего образования и сбыта надёжно отгорожены непроницаемой стеной японского языка. Благодаря масштабом этих рынков, которые в совокупности создаются 100 млн населения, владеющего японским языком, они могут успешно функционировать внутри страны. Не исключено, что если повысить качество этих рынков на воображаемом поле конкуренции, то в результате повысится реальная международная конкурентоспособность японской экономики, политики, дипломатии, науки и т. д.

Однако существует большая пропасть между перечисленными выше вещами и реальной вовлечённостью в международную конкуренцию, а также с реальными проблемами, которые в связи с этим встают перед японскими вузами. Смешивая «реальное» и «воображаемое», можно ли добиться реальной международной конкурентоспособности, будучи практически не вовлеченным в процесс реальной мировой конкуренции? К сожалению, вряд ли.

«Стратегия глобализации» не имеет ничего общего с конкурентоспособностью

Я сказал «вряд ли» в контексте популярной сегодня «стратегии глобализации», когда с целью повышения международного рейтинга университета в нём увеличивают часы занятий на английском или число иностранных преподавателей. Изначально в этом существует низкая потребность, к тому же, для большой части вузов такое усиление международной конкурентоспособности не имеет ничего общего с преобразованиями, в которых действительно нуждается тот или иной вуз. Мотивации, соответственно, в этом случае также недостаточно. Если мы говорим о целевом сосредоточении достаточных ресурсов, направленных на небольшое количество учреждений, то это другое дело. А при нынешнем подходе на повышение реальной конкурентоспособности надеяться не стоит.

Даже если взять университеты высшего уровня, то и тут реальная международная конкуренция происходит лишь в ограниченных областях и является, надо сказать, достаточно жестокой. В остальных областях и на других этапах обучения этого не происходит потому, что как я уже писал выше, для такой конкуренции нет ни причин, ни мотивов. Приведем один пример. В Токийском университете доля иностранных преподавателей не превышает и 6%. В Оксфорде, где я работаю, 41% преподавательского состава не является гражданами Англии. Далее, против 8% общего числа иностранных студентов на факультете и в аспирантуре Токийского университета стоят 29% Оксфорда. Если брать только аспирантов, то соотношение составляет 14% против 58% соответственно. Очевидно, что даже топ-университет в Японии не сильно привлекает ни выдающихся преподавателей, ни студентов из-за рубежа.

Добавленная ценность исследований, которые можно проводить только в Японии

Приведу еще один пример, с которым сталкиваюсь непосредственно. Центр японских исследований Ниссан, где я работаю, является исследовательским институтом в области гуманитарных и общественных наук, который был основан на деньги, пожертвованные японскими предприятиями. Такой пример не является редкостью также и для зарубежных университетов высшего уровня. В Токийском университете несколько лет назад впервые в Японии был открыт исследовательский центр на средства иностранного фонда – Институт физики и математики Вселенной получил грант от американского фонда Калви в размере 570 млн йен. Этот небывалый случай даже освещался в новостях. Как видно и из этого примера, если оставить в стороне область технологий, то среди гуманитарных и социальных наук поле для реальной конкуренции отсутствует по определению.

Итак, спросите вы меня, японские гуманитарные и социальные специальности и институты вообще не представляют никакой ценности для мирового сообщества? Мой ответ — представляют. Опыт модернизации, произошедшей впервые за пределами Западной Европы, накоплен именно на японском языке. Этот опыт несет в себе как плюсы, так и минусы. В знаниях, которые японцы вынесли из этого опыта, есть много ценных для мирового сообщества моментов. Такие знания, даже если они будут на японском, могут внести вклад в мировую науку вне разговоров о международной конкуренции, если мы будем отправлять обладающих этими знаниями студентов за рубеж. Японцам следует чётко осознать и принять своё отличие от западных и, прежде всего, англоязычных вузов и делать упор именно на добавленную ценность того обучения и исследований, которые могут быть проведены только в Японии. Если думать в этом направлении, то есть смысл и ввести преподавание на английском. В настоящее время японские вузы не могут провести различия между реальной конкуренцией, вызванной объективными потребностями, и ненужной, неуместной конкуренцией. В этом кроется рассадник хаоса и неэффективного распределения ресурсов.

Верхнее фото: Оксфордский университет, Oriel College. Англия. (TopFoto/АФЛО)

(Оригинал публикации на японском от 12 февраля 2014 г.)

  • [17.03.2014]

Профессор кафедры социологии Оксфорда и Центра японских исследований Ниссан там же. Получил степень кандидата наук по социологии в Северо-Западном университете (Northwestern University), Иллинойс. Среди публикаций: «Иерархия в Японии и кризис образования» (Кайсока Нихон то кёику кики, 2001), «Эра образования» (Кёику-но сэйки: манаби, осиэру сисо, 2005), «Образование и равенство» (Кёику то бёдо, 2009) и другие.

Статьи по теме

Популярные статьи

В деталях Все статьи

Видео в фокусе

バナーエリア2
  • Колонки
  • Новости