Японский язык погибает?
[25.11.2013] Читать на другом языке : ENGLISH | 日本語 | FRANÇAIS | ESPAÑOL | العربية |

Английский язык становится доминирующим для интеллектуальной элиты по всему миру, на нём создаётся огромная информационная база. В это время будущее остальных мировых языков, включая японский, представляется довольно неясным. Писатель и критик Мидзумура Минаэ рассуждает о том, что ожидает японскую литературу, которая рассказала всему миру о японском духе, в эпоху тотальной англификации.

Мидзумура Минаэ

Мидзумура МинаэПисатель, критик. Родилась в Токио, в возрасте 12 лет переехала с семьёй в США. Изучала французскую литературу в Йельском университете и впоследствии в аспирантуре. Преподавала японскую литературу в Принстонском, Мичиганском и Стэнфордском университетах. Среди основных произведений: «Свет и тьма пребудут» (Дзоку мэйан, 1990), «Автобиографическая повесть: от левого к правому» (Сисёсэцу: from left to right, 1995), «Реальный рассказ» (Хонкаку сёсэцу, 2002) и другие. Лауреат премий Нома и Ёмиури. В данный момент живёт в Токио.

Сохраняя не-английские языки

—— В своем критическом произведении с шокирующим названием «Когда погибает японский язык» вы обращаетесь к учёному миру с двумя основными призывами. Во-первых, перестать отчаянно плодить билингвов, которые в итоге не знают толком ни одного языка, а лучше стараться создать небольшую горстку специалистов, элиту, которая будет хорошо владеть как родным, так и английским языками. И во-вторых, вместо того, чтобы заставлять школьников писать сочинения, уделять больше внимания чтению шедевров довоенной японской литературы. Я думаю, ваше трепетное отношение к родному языку, а также описание того кризиса, в котором он пребывает, потрясли многих читателей.

—— Честно говоря, я не ожидала, что моя книга вызовет такой широкий резонанс. Что касается обычных СМИ, то отзывы по большей части были положительными. Однако книга взбудоражила и Интернет, вызвала бурю обсуждений на некоторых форумах. Основной претензией к моим высказываниям стало то, что в своей книге я проигнорировала произведения современной литературы, которые также заслуживают внимания. Целью моей книги было поговорить о том, как же защитить японский язык в эпоху усиливающегося доминирования и распространения английского, и надо ли это делать в принципе.

—— Что конкретно побудило вас написать именно эту книгу?

—— Когда мне было 12, из-за работы отца мы переехали в США, где я прожила 20 лет в англоязычной среде. Затем я вернулась в Японию и со временем начала всё чётче осознавать, насколько велика пропасть, разверзшаяся между двумя языками по соотношению качества и количества циркулирующей в них информации. Возьмём, к примеру, иностранных аспирантов в американских университетах – их число постоянно растёт. Складывается ощущение, что вся мировая интеллектуальная элита стягивается в Америку. И распространение Интернета усилило эту тенденцию. С помощью Интернета создаётся огромная информационная база, эдакая всемирная библиотека, куда может зайти любой желающий, читающий по-английски, даже если он не живёт в англоязычной стране. Английский, пожалуй, становится наиболее распространённым языком на планете за всю историю человечества. Если пустить это явление на самотёк, то пропасть между английским и остальными языками будет только увеличиваться. Люди любой национальности, выбравшие интеллектуальный труд, волей-неволей втягиваются в англоговорящую среду, и остановить этот процесс уже невозможно. Таким образом, появляются предпосылки для того, чтобы все не-английские языки постепенно превратились в своего рода общинные языки, использующиеся только в бытовом общении. Мне кажется, все языки вне англоязычного мира сейчас стоят на такого рода распутье.

Отрицательные последствия послевоенного образования

—— Что вы думаете о состоянии японского языка сегодня?

—— Я считаю, что одним из критериев, по которым можно судить об уровне культуры в той или иной стране, является объём хорошо написанных текстов, циркулирущих в обществе. На сегодняшний день ситуация в Японии такова, что книги долго не задерживаются на полках, если только они не стали бестселлерами. В противном же случае книга исчезает из оборота, и её выпуск прекращается. Вместе с этим появилось огромное количество любительски написанных книг низкого пошиба, которые заполонили книжные магазины – книги стало очень легко печатать. Я думаю, налицо плачевный результат послевоенного внедрения американской модели демократического образования в искажённом виде, когда основной упор стал делаться на лёгкость восприятия. После войны количество часов родного языка в японских школах стало постепенно сокращаться, и вместо чтения шедевров довоенной литературы учеников стали заставлять читать простенькие тексты, которые они могли бы написать и сами. В результате такого обучения японцы стали ожидать от книг простоты и лёгкости, а довоенная классика практически ушла из жизни современников.

Однако при всём этом иностранцу непросто объяснить, что японский язык находится под угрозой. Большинство иностранцев рассмеётся вам в лицо, если вы начнёте им жаловаться на угнетённое состояние японского языка. Ещё бы – язык страны со столь высоким уровнем образования, однако так толком и не освоившей английский, не может быть в опасности! Если человек из другой страны не обладает таким уровнем японского языка, как, скажем, американский писатель Леви Хидэо, пишущий на японском и без труда читающий японскую прозу, то прочувствовать и понять суть моих претензий практически невозможно.

Японский как образец формирования национального языка

—— В вашей книге очень подробно расписан процесс становления письменного японского языка. Если посмотреть на историю, то хотя Япония и существовала в услових китаецентризма, находясь рядом с высокоразвитой китайской цивилизацией, благодаря географическому фактору ей удалось избежать судьбы колонии Китая. Японцы научились переводить китайские тексты, попутно изобрели две свои азбуки и создали не один литературный шедевр. Процесс становления национального японского языка проходил параллельно становлению национального японского государства в эпоху Мэйдзи, это общеизвестный факт.

—— Да, и тут обязательно нужно упомянуть развитие капиталистических отношений в период Эдо (1603-1868), когда уже не только существовало книгопечатание, но и активно велась торговля между сёгунатом и феодальными владениями, а также между самими феодалами. В плане развития капитализма Япония того времени добилась выдающихся успехов среди восточных стран. Такие успехи дали толчок образованию, и в результате в эпоху Мэйдзи в 1868 году Япония вступила с едва ли не самым высоким уровнем грамотности населения в мире. Таковы исторические предпосылки, позволившие японскому языку довольно быстро обрести устойчивое положение.

Однако современные японцы принимают свой язык как должное, не задумываясь о том, какой уникальный исторический путь ему пришлось пройти. Я не думаю, что японцы в полной мере осознают значимость того явления, что не-европейская страна в то время смогла за столь короткий срок выработать национальный язык для образования населения и написания литературы. Может, это прозвучит несколько самоуверенно, но мне кажется, становление японского языка могло бы послужить примером тем странам, которые борются за установление своего национального языка, а также вызвать чувство солидарности в тех странах, которые стараются поддержать и сохранить национальный язык.

Чудо японской довоенной литературы

—— В своей книге вы подразделяете язык на три функциональные группы. Первая – это «локальный язык». То есть язык людей определённой местности, в основном разговорный. Вторая группа – «универсальный язык», то есть язык, на котором передаются универсальные знания и идеи. Таким языком в свое время была латынь, чтобы читать Библию. Затем признаки универсальности приобрёл французский. Сейчас в этой области безоговорочно лидирует английский. Срединную позицию между двумя этими категориями занимает «национальный язык». Национальный язык является своего рода мостиком, соединяющим местные разговорные наречия с языком универсальным путём развития письменной речи, своего рода вторым языком. Надеюсь, я верно передал суть вашей классификации. Далее, вы утверждаете, что создание многочисленных шедевров японской довоенной литературы стало возможно исключительно благодаря такому высокому уровню развития родного языка, это так?

—— На пике развития национального языка непременно появляются выдающиеся писатели. В эпоху Хэйан (794-1185) вместе с созданием азбуки хирагана появились великие женщины-писательницы. То же самое случилось в эпоху Мэйдзи (1868-1912). На момент реставрации Мэйдзи в 1868 году не существовало японского языка, каким мы его знаем сегодня. Если бы Япония сделалась западной колонией, то японский язык перешёл бы в категорию «локальных», вытесненный западными языками, которые стали бы «универсальными». Однако Японии удалось сохранить независимость, и этого не случилось. Благодаря, в частности, переводам Фукудзавы Юкити, а также многих других двуязычных учёных, японский трансформировался в язык, подобающий современному государству и позволяющий его народу мыслить на одном уровне с остальными мировыми державами. То есть японский язык поднялся на ту ступень развития, когда, будучи национальным, он не был отделён от остального мира. Далее, что касается литературы. Я думаю, что именно развитие родного языка до уровня, когда он смог выразить самую сущность японской души, позволило Нацумэ Сосэки и другим писателям того времени создать нетленные шедевры. Это чудо, что более ста лет назад в японской литературе случился такой феномен.

—— Я слышал, что Сосэки, на которого вы всё время ссылаетесь, практически невозможен для перевода.

—— Он действительно сложен в этом плане. В рассказах Сосэки очень живо представлены реалии его времени, однако вместе с этим некоторые детали описаны таким образом, что передать нюансы смысла возможно только средствами японского языка. Его произведения постоянно ставят вопрос о месте Японии в мире. Такие отрывки даже по прошествии сотни лет не оставляют равнодушными нас, японоговорящих. И именно такие предложения перевести, передав их суть, невозможно. Я действительно считаю, что невозможно в полной мере оценить творчество Сосэки, читая его на другом языке.

—— В последнее время в японском книгоиздательстве появляется всё больше иностранных имен. Упомянутый вами ранее американец Леви Хидэо, а затем и китаянка Ян И получили литературную премию Акутагавы за свои произведения, написанные на японском. Что вы думаете по поводу такой тенденции?

—— Безусловно, это радостное событие, что именно наш родной язык возбуждает особый интерес у иностранцев и они начинают писать на нём книги. Тем более, что писать на японском достаточно просто, хотя и не все это осознают. Тем более сейчас, когда у нас есть компьютеры, которые сами пишут за тебя иероглифы. Можно написать несколько коротких разговорных предложений в ряд, и это будет интересно читать. Говоря о том, каких бы иностранных писателей мне бы хотелось видеть на японском языке: таких, кто прочитал много хорошей литературы на своем родном языке, а также изучал японскую литературу.

Японский как язык меньшинства

—— Вы с 12 лет отделились от японской языковой среды и стали жить в англоязычном мире. Однако затем вы вернулись на родину и стали писать рассказы на японском. Что послужило причиной этому?

—— Я с детских лет сильно увлекалась японской довоенной литературой. Поэтому у меня выработалось стремление писать на этом языке, стать частью японского литературного мира.

Однако по иронии судьбы, когда я закончила свой первый рассказ «Свет и тьма пребудут» (Дзоку мэйан, 1990), я глубоко осознала, что японский занимает очень маленькое место в мире. Я пожалела, что не стала писателем, пишущем на английском. С другой стороны, если посмотреть на мир, то для большинства населения земного шара английский не является ни родным, ни первым языком. Поэтому я пересмотрела свои взгляды и решила, что буду продолжать писать на японском. Хотя чувства по этому поводу у меня до сих пор противоречивые…

Возвращаясь к началу нашего разговора, интеллектуалы мира все активнее стягиваются в англоязычную среду. Вне зависимости от страны проживания, люди все больше читают и пишут на английском, происходит своего рода лингвистическая утечка мозгов. В такой ситуации я, честно говоря, не испытываю особого оптимизма по поводу того, что через сто лет население внезапно захочет вернуться к японскому языку, читать и писать на нём; что японский язык вернётся на довоенный уровень.

Как бы то ни было, абсолютно необходимо воспитывать думающих читателей. Сосэки, например, долгое время жил в Англии. Однако он знал, что пока в Японии остаются литературные интеллектуалы уровня Масаоки Сики, он по возвращении сможет продолжать писать на родном языке и будет понят.

Японцам повезло в том плане, что хотя у нас и есть классическая литература, как «Повесть о Гэндзи», но нам совершенно необязательно перечитывать её, чтобы развить хороший литературный язык. «Повесть о Гэндзи» – это, безусловно, великий памятник литературы, однако японский язык после реставрации Мэйдзи претерпел такие изменения, что сейчас прочесть «Гэндзи» в оригинале под силу только специалистам. Зато у нас есть довоенная литература. Литература эпох Мэйдзи, Тайсё (1912-1926), начала периода Сёва (1926-1989) — это живая классика, как с точки зрения языка, так и мировоззрения. К тому же язык, на котором она написана, не представляет сложностей для прочтения. Японии действительно повезло, что она имеет такой уникальный литературный багаж среди восточных стран.

О японской реальности – на японском языке

—— Когда вы говорите, что решили стать писателем, не происходящим из англоязычной среды, какой смысл вы вкладываете в эти слова?

—— Меня не отпускает вопрос, смотрят ли японцы сегодня на свою собственную страну. После поражения в войне были сильны тенденции отрицать всё японское, и сейчас я чувствую, что в головах современных японцев наша страна всё больше походит на придаток Америки. Современная японская проза как будто скопирована с американской и для колорита немного украшена японскими реалиями. Неужели японцы не замечают коренных принципиальных различий между этими двумя странами, которые не позволяют сопоставлять их?! Свою задачу как японского писателя я вижу в том, чтобы как можно более чётко показать современникам эти различия, которые, вроде бы, лежат на поверхности, однако остаются незамеченными.

Помимо этого, очень важно противопоставить англоязычному миру собственное, местное мировоззрение, отличное от того, о чём можно написать по-английски. Хорошим примером этого являются, скажем, фильмы Одзу Ясудзиро. Создавая свои фильмы, он не старался понравиться иностранцам. Поэтому он представил японскую жизнь того времени в ярких, естественных красках. И как раз это стало интересно иностранцам, в силу своей уникальности и непохожести. Конечно, мы не можем уравнивать литературу и кинематограф, однако я хочу подчеркнуть, что о японских реалиях важно уметь писать на японском языке. Важно не позволить затянуть себя в водоворот глобализации и описывать японскую жизнь такой, как она есть, на родном языке. Я думаю, что это и есть наша миссия как японских писателей – людей, которые успели в полной мере овладеть родным национальным языком.

Интервью, текст: Коно Митикадзу, бывший редактор журнала «Тюо корон»
(Оригинал статьи написан в январе 2009 г.)

  • [25.11.2013]
Статьи по теме
Другие интервью

Популярные статьи

Люди Все статьи

Видео в фокусе

バナーエリア2
  • Колонки
  • Новости