Дело Карлоса Гона: преступление и наказание в Японии в центре международного внимания. Каким должно быть правосудие?

Общество

«Мы не отступимся», – заявляет бежавшему за границу обвиняемому Карлосу Гону министр юстиции Японии Мори Масако… Неужели в стране и вправду действует «заложническое правосудие»?

В период, когда уходил прошлый год и наступал нынешний, Японию потрясла большая новость: обвиняемый Карлос Гон покинул страну, сбежав в Ливан! На пресс-конференции, которую Гон провёл в Ливане, отвечая на вопросы многочисленных зарубежных СМИ, он многократно и обильно критиковал японскую систему правосудия. Как следует воспринимать эти заявления? Насколько они правомерны, и есть ли способы вернуть обвиняемого Гона в руки японского закона? В телевизионном эфире эти вопросы подробно обсудили министр юстиции Мори Масако и адвокат Такаи Ясуюки, в прошлом сотрудник Особого следственного отдела Токийской окружной прокуратуры.

Какие меры будут приняты в связи с бегством обвиняемого Карлоса Гона?

Ведущая Нагано Мисато (далее ведущая):
Вы говорите о принятии мер «насколько возможно». В какой мере они возможны?

Министр юстиции Мори Масако (далее Мори):
Я не могу говорить о фактах расследования. Хочу лишь сказать одно: Мы не отступимся.

Ведущий Соримати Осаму (далее ведущий):
В каком режиме продолжается расследование? Ведётся ли следствие с формированием особой группы?

Мори Масако:
К сожалению, я не могу рассказывать о том, что связано с расследованием, но мы работаем в тесном взаимодействиии с заинтересованными странами и организациями. При этом мы уже располагаем и новыми сведениями. Следственные органы работают не покладая рук – это всё, что я скажу.

Министр юстиции Мори Масако
Министр юстиции Мори Масако

Бывший прокурор Особого следственного отдела Токийской окружной прокуратуры, адвокат Такаи Ясуюки (далее Такаи Ясуюки):
Это, с одной стороны, просто одно из уголовных дел, но с другой это можно назвать насмешкой над уголовным правосудием Японии как таковым. И для того, чтобы сохранить доверие к японской системе правосудия, над этим придётся как следует потрудиться. Пока данным делом не будет со всей тщательностью заниматься специальная группа, в отсутствие именно такого серьёзного настроя на работу – зарубежные страны навстречу не пойдут.

Мори Масако:
Мы, как я и отметила в первую очередь, не отступимся. Если кто-то нарушил закон, или есть опасения о том, что он нарушен, или имеются такие подозрения – расследование ведется всегда. Максимальные усилия прилагаются и для того, чтобы состоялся судебный процесс. И вопрос критики, высказываемой по поводу японской судебной системы, не имеет с этим ничего общего.

«Соглашение о выдаче», «уголовное преследование по поручению»… Есть ли способ вернуть Гона?

Ведущий:
Что вы можете сказать о механизмах юридической дипломатии?

Мори Масако:
Министерство юстиции в последнее время предпринимает усилия и в судебной дипломатии. В апреле нынешнего года состоится международный форум ООН по уголовному праву под названием «Киотский конгресс». С этой трибуны мы будем отстаивать справедливость японской системы уголовного правосудия, а равно и развивать судебную дипломатию посредством самых разных мер. Необходимы как сотрудничество в борьбе с преступностью и в решении общих задач на международном уровне, так и общность взаимного понимания странами судебных систем друг друга.

Ведущий:
Если вы решите позвать министра юстиции Ливана для прямого диалога, мы обязательно будем рассказывать об этом как о первостатейной новости. Очень хотелось бы выслушать, что скажет другая сторона. Утверждают, что отсутствие соглашения о выдаче - очень невыгодная ситуация. Это действительно осложняет работу?

Мори Масако:
Если говорить в целом, то даже при наличии соглашения о выдаче, практически все страны своих граждан не выдают. В этом и состоит трудность. Мы приводим в действие все возможные средства, насколько это в наших силах, с учётом таких факторов как гражданство обвиняемого и юридическая система страны, с которой приходится иметь дело.

Ведущий:
Существует такой способ как уголовное преследование по поручению. Он состоит в том, чтобы потребовать от правительства страны, куда человек бежал, покарать его на основании законов этой страны. Как насчёт преследования по поручению? Не исключено, что Гон мог бы ответить за свою вину в Ливане; возможно ли отыскать путь в данном направлении?

Такаи Ясуюки:
Такой вариант неприемлем. Поскольку это является частичной уступкой национального суверенитета Японии, он неприемлем даже в качестве не самой лучшей, запасной альтернативы. Есть только одно решение - его нужно непременно вернуть. Это не коммерческий торг и не дипломатическая сделка, так что необходимо действовать, исходя из основополагающих принципов.

Мори Масако:
Преследование по поручению даже не рассматривается как вариант.

О подходе к выпуску под залог японской системы правосудия

Адвокат Такаи Ясуюки
Адвокат Такаи Ясуюки

Ведущая:
Вероятно, в данном случае решение выпустить обвиняемого под залог оказалось слишком благодушным?

Такаи Ясуюки:
Даже если оно чересчур благодушно, чем обусловлено такое благодушие? В суде тоже понимали наличие риска, что обвиняемый скроется, но адвокаты предложили беспрецедентные условия выпуска под залог, и он был отпущен, поскольку судьи доверяли тем, кто следит за соблюдением этих условий. Сейчас это решение видится весьма дружественным шагом; мы и не предполагали, что обвиняемый Гон, к которому относились, как к менеджеру его уровня, покинет страну столь неприглядным способом. Для его коллег-японцев это было бы самым настоящим позором.

Мори Масако:
Выпуск под залог становится всё более широко допускаемой практикой. В некоторых случаях под залог выпускают даже обвиняемых в преступлениях сексуального характера по отношению к детям. В связи с этим возникает проблема: достаточно ли одной лишь японской культуры, которая по сути строится на доверии? Выпуск под залог получил широкое распространение из таких соображений как необходимость тесного общения обвиняемого и адвокатов на досудебных слушаниях, и вместе с тем он порождает ситуации, подобные нынешней.
В связи с этим необходим искусный подход, делающий невозможным бегство или ликвидацию улик. В международной практике на время выпуска под залог широко используются GPS-трекеры, и в данный момент мы начали рассматривать такую возможность; вместе с тем приходится учитывать и замечания о том, что данная практика нарушает права человека.

Правомерны ли утверждения Гона о «негуманности» и «невозможности видеться с женой»?

Такаи Ясуюки:
Запрет контактов с женой в качестве условия не выдвигался при первом решении о выпуске под залог; этот запрет был выдвинут в качестве условия второго выпуска, когда были предъявлены обвинения в особом злоупотреблении доверием. Поскольку жена имеет отношение к этому делу на уровне соучастницы, и имеются свидетельства о том, что она состоит в сговоре (замысел преступных действий и т. п.), был выдвинут запрет на контакты. Запретили не общение с «женой», а контакты с «соучастником преступления». Никакой проблемы здесь нет.
Отмечу также, что хотя обвиняемый Гон и приводит в качестве обоснования своего бегства невозможность встречаться с женой, на данный момент ещё не установлено, когда именно он принял решение бежать. Об этом сложно судить без дознания, но подготовка такого бегства требует соответствующего времени.

Ведущий:
А что вы скажете по поводу заявлений о том, что он подвергался негуманному обращению?

Мори Масако:
Это не оправдывает бегства, и говорить тут не о чем. В утверждениях Гона слышится, будто в японской системе правосудия любой, даже будучи выпущен под залог, не может встречаться с семьёй. Это совершенно не так, такие заявления непростительны. В нормальной ситуации встречаться с семьёй можно, в некоторых случаях допускается принимать посетителей и под мерами пресечения.

Ведущий:
Гон делает эмоциональные заявления в борьбе за международное общественное мнение, не так ли?

Мори Масако:
Вероятно, критикуя японскую систему правосудия, он пытается заручиться сочувствием с разных сторон, но поскольку тайный выезд за границу как таковой может быть признан преступлением, никакими резонными основаниями, оправдывающими бегство, это не является.
Прежде всего, в Японии при оформлении ордера на арест следственным органам требуется судебный ордер. Мы следуем очень строгим процедурам, особенно если сравнивать со многими странами, где допускается арест без ордера.

Действительно ли японская система – это «заложническое право»?

Ведущая:
Японскую систему иногда критикуют, называя «заложническим правосудием». В случае обвиняемого Гона некоторые считают, что содержание в предварительном заключении 108 дней – это долго.

Такаи Ясуюки:
Необходимо принимать во внимание, из чего сложились эти 108 дней под стражей: содержание до предъявления обвинений и после того, как обвинения предъявлены. Максимальная продолжительность содержания под стражей до предъявления обвинений – 23 дня. Допросы тоже не ведутся непрерывно сутки напролёт: иногда это два раза в десять дней, причем каждый раз примерно по одному часу. Я хочу подчеркнуть то, что после предъявления обвинений дознание в отношении фактов, связанных с предъявленными обвинениями, уже не производится. Зарубежные СМИ утверждают, что под залог не выпускают для того, чтобы добиться признания, однако это решительно не так. «Признание или непризнание вины» и «выпуск или невыпуск под залог» – это две темы, никак между собой не связанные.

Мори Масако:
Небрежность, с которой бросаются словами «заложническое правосудие», вызывает сожаление. В нашей стране срок задержания составляет 23 дня, в Америке в дополнение к 30-дневному периоду от ареста до предъявления обвинения допускаются продления. Во Франции существует система предварительного разбирательства дела, и задержание с продлениями допускается на максимальный срок продолжительностью до 4 лет 8 месяцев. В нашей стране попросту нет никакого долгого задержания в сравнении с другими странами. Реальность состоит в том, что обвиняемый Гон был выпущен под залог и имел возможность свободно встречаться с адвокатами.

Такаи Ясуюки:
Само выражение «заложническое правосудие» пошло из Японии. Его запустили в обиход некоторые члены Японской федерации адвокатских ассоциаций, и точного определения у него не существует. Мне кажется, зарубежные масс-медиа используют его без должного вникания в факты.

Мори Масако:
Пересмотр системы уже ведётся. Появилась возможность вести аудио- и видеозапись дознания. К тому же, в Японии не допускаются, как в других странах, такие следственные методы как оперативный эксперимент, перехват сообщений и т. п., а подозреваемые и обвиняемые имеют возможность общаться с адвокатами без свидетелей.

Этим я отнюдь не хочу сказать, что система совершенна. Мы обязаны со смирением воспринимать замечания и стремиться улучшать систему. Права человека есть и у обвиняемого, и у потерпевшего, а мы ведём следствие с тем, чтобы устанавливать истину, оттачивая чуткость для того, чтобы права не нарушались. А в конечном результате Япония является страной с низким уровнем преступности. Мы хотим и дальше продолжать заниматься улучшением системы, заручившись пониманием данной реальности.

(Статья на японском языке опубликована в сети FNN в рубрике Prime News 17 января 2020 г. Переведено и отредактировано Nippon.com)

https://www.fnn.jp/

[© Fuji News Network, Inc. All rights reserved.]

Статьи по теме

FNN News Карлос Гон