Полгода после начала ударов по Ирану: «недоверие к Соединённым Штатам», которое США сеют собственными руками

Видимое отсутствие цельной стратегии

На следующий день после начала ударов по Ирану, 1 марта, президент Соединенных Штатов Америки Дональд Трамп горделиво заявил: «Каким бы сильным ни был Иран, это большая страна, и потребуется четыре недели – или меньше»(*1), а министр обороны США Пит Хегсет в качестве обоснования этих ударов заявил о «необходимости устранить угрозу обладания ядерным оружием». Но ни первое, ни второе не реализовано и поныне. Поскольку Иран заявил о том, что намерен сражаться до конца, и фактически закрыл Ормузский пролив, через который перевозится около 20% общемирового экспорта сырой нефти, ситуация скатилась в тупик.

В середине июня Соединенные Штаты и Иран обменялись «меморандумом», в котором говорится об окончании боевых действий и «стремлении прийти к окончательной договоренности по ядерному вопросу». Но боевые действия продолжились и после этого, а переговоры прервались. Нет нужды лишний раз говорить о неприемлемости шагов Ирана по превращению международного морского пролива в свою собственность, но более серьезная проблема состоит в том, что у Соединенных Штатов, которые пошли на боевые действия, бросается в глаза отсутствие единой стратегии, хаотичность и непродуманность реагирования на развитие ситуации.

На переговорах об американо-иранском меморандуме президент Трамп ввиду предстоящих осенью промежуточных выборов отдавал приоритет снятию блокады пролива с целью сдержать стремительный рост цен на нефть. Утверждалось, что требования иранской стороны были «полностью приняты», а вопрос об иранской ядерной программе отложили(*2). А когда в июле Трамп в связи с ответной блокадой пролива американскими вооруженными силами заявил о планах «в качестве защитника пролива взимать оплату, соответствующую 20% стоимости грузов», данное намерение вызвало резкую критику со стороны международного сообщества, которое сочло, что это «равнозначно грабежу и морскому пиратству», и президенту пришлось уже на следующий день от него отказаться.

Цена войны: свыше 16 трлн йен плюс истощение запасов ракет?

Помимо прочего, затягивание боевых действий приводит и к стремительному росту военных затрат. В июле Хегсет сообщил, что «ожидаемые расходы на ведение боевых действий до конца сентября составят 37,5 млрд долларов (около 6 трлн йен)». Но по расчетам частных исследовательских организаций фактическйенепосредственные расходы на войну в три раза больше – по некоторым подсчетам они уже превышают 100 млрд долларов (16 трлн йен)(*3).

Игнорировать не стоит не только военные траты как таковые, но и изрядный расход боеприпасов и износ вооружений. Согласно анализу, проведенному Центром стратегических и международных исследований (CSIS), запас ракет к системам Patriot, которые являются одним из главных компонентов противоракетного щита Соединенных Штатов, в сравнении с количеством до начала боевых действий сократился до трети, а запас ракет к системам высотного перехвата THAAD – наполовину(*4). Как сообщается, высокопоставленные американские военные довели до президента свои опасения по поводу сокращения запасов, а CSIS отметил, что если запасы этих ракет будут исчерпаны, это «может ослабить американский военный потенциал сдерживания в Индо-Тихоокеанском регионе в случае военного конфликта с Китаем».

Более 70% по результатам опроса в 36 странах «не доверяют США»

Доверие к Соединенным Штатам, которые считались «лидером Западного мира», стремительно утрачивается. Поскольку Трамп поспешно развязал боевые действия без каких-либо обсуждений или предварительного согласования со странами-союзниками и партнерами США, желающих оказывать содействйене считая Израиля, практически нет. Состоявшийся в июле в Турции саммит Организации Североатлантического договора (НАТО) тоже стал фактически формальным мероприятием – нет даже ясной перспективы проведения следующего саммита НАТО в будущем году.

На Ближнем Востоке, встревоженном таким расколом между США и Европой, в августе Саудовская Аравия, Турция и Пакистан заключили аналогичный НАТО пакт о взаимной обороне (так называемое Мекканское соглашение о совместной обороне). Каждая из этих стран зависела от гарантий безопасности со стороны Соединенных Штатов, но в условиях тревоги по поводу того, насколько США привержены исполнению своих обязательств, этот шаг рассматривают как самостоятельные действия участников, предпринимаемые в ответ на угрозы со стороны Ирана и Израиля.

Американский Исследовательский центр Пью провел в июне международный опрос общественного мнения о силе международного лидерства Трампа, по результатам которого в 36 странах, включая Японию, доля ответов «не доверяю» составила 76%. О том, что они «доверяют» Трампу, сообщили больше половины респондентов всего лишь в шести странах – Филиппинах, Израиле и некоторых других, а на вопрос об одобрении или неодобрении ударов по Ирану по результатам опроса в тех же 36 странах доля ответов «не поддерживаю» составила 74%(*5).

В августе администрация Трампа из-за осложнений в торговых переговорах обложила дополнительной 50-процентной пошлиной товары из соседней Канады, вызвав резкое ухудшение американо-канадских отношений. Тактика неосмотрительного обращения во врагов даже тех стран, которые в принципе должны были быть союзниками Соединенных Штатов, постепенно оборачивается отчужденностью со стороны международного сообщества.

Что должна донести Япония?

В условиях, когда перспективы дальнейшего развития ситуации вокруг Ирана неясны, премьер-министр Японии Такаити Санаэ в последней декаде сентября отправилась для участия в сессии Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорк, где провела переговоры с президентом Трампом. Главной темой встречи должно стать согласование политики в отношении Китая, а с позиции Японии особенно сильные опасения вызывает перспектива того, что затягивание иранского конфликта приведет к продолжению присутствия американских авианосцев на Ближнем Востоке и ослабит сдерживающий потенциал американских вооруженных сил в Индо-Тихоокеанском регионе, в том числе в зоне Тайваня.

При всем при том японскому правительству оказывается затруднительно реагировать и на введенные администрацией Трампа санкции в отношении председателя Международного уголовного суда (МУС) Аканэ Томоко. Поскольку японо-американский альянс служит для Японии осью всей ее политики в области дипломатии и обеспечения национальной безопасности, премьер-министр Такаити воздерживается от критики в адрес Соединенных Штатов, но если принимаемые Соединенными Штатами меры сотрясают сам принцип, именуемый «верховенством права», в конечном счете это навредит национальным интересам Японии.

Фотография к заголовку: Суда в Ормузском проливе у берегов Омана. 31 августа 2026 года (Рейтер / Киодо).