От Тамати до Симбаси: храмы, парки и неожиданные европейские пейзажи

Вера и история на юго-восточном участке линии Яманотэ

Рёдзэндзи, Эндзюдзи, Сёдэндзи, Кансёдзи, Хоэндзи. Прогуливаясь от Тамати до Хамамацутё по юго-восточному отрезку токийской линии Яманотэ, я обнаружил неприметную группу храмов, приютившихся к западу от железнодорожных путей. Здесь же находится и одинокий синтоистский храм Инари, прижавшийся к бетонной стене: изящные красные ворота тории и две каменные лисы охраняют крошечное деревянное святилище, похожее на кукольный домик. Впервые я заметил их из поезда. С возвышающихся над землёй железнодорожных путей открывается лучший ракурс на эту немного нереальную сцену.

Станции кольцевой линии Яманотэ (© Pixta)

Хоэндзи, один из храмов, скрытых в современной застройке между Тамати и Хамамацутё (© Джианни Симоне)

В ранний период Эдо сёгунат Токугавы Иэясу кардинально поменял планировку города. Многие храмы были перемещены из непосредственной близости к замку в специально отведённые зоны, главным образом к югу и западу от центра. Со временем эти зоны превратились в одни из самых плотно застроенных храмовых кварталов города, причём каждое святилище находилось под покровительством определённого феодального правителя даймё.

После многочисленных волн разрушений – пожаров, землетрясений и войн – уцелели лишь те храмы, что сумели приспособиться или имели устойчивую финансовую поддержку. Многие были отстроены заново, но уже в уменьшенном виде: зажаты в переулках, спрятаны за жилыми домами. То, что мы видим сегодня, – это осколки прошлого: скромные по масштабу, окружённые со всех сторон, но по-прежнему живые духовно. Они сохраняются как едва заметные, но удивительно стойкие отпечатки религиозной топографии Токио.

Эти храмы были не только местами молитвы. При них часто находились кладбища; они играли ключевую роль в семейных похоронах и поминальных обрядах. Даже когда население районов сокращалось или кварталы подвергались джентрификации, их функции оставались востребованными. Некоторые храмы до сих пор существуют за счёт управления участками захоронений и предлагают в аренду «места вечного упокоения» для токийцев, у которых больше нет семейных захоронений в других местах.

В результате возникает трогательная картина: крошечные, потемневшие от времени храмы с замшелыми каменными фонарями, втиснутые между современными постройками. Они кажутся неуместными и в то же время более укоренёнными, чем всё, что их окружает.

По линии Яманотэ можно пройти разными маршрутами. Самый простой из них – вдоль Национальной трассы № 15, современной версии старой дороги Токайдо, – но он также наименее интересный и, безусловно, самый шумный. Как пишет Чарльз Лэндри в книге «Искусство создания города», «когда город строится с расчётом на автомобиль, а не на пешехода-человека, именно автомобиль формирует его чувственное восприятие». Саундтрек города слишком часто состоит из звуков транспорта: непрерывный гул двигателей, редкие гудки, электронные сигналы. В воздухе висит запах выхлопов, смешанный с жаром нагретого солнцем асфальта.

Сады и зелень среди бетона

К счастью, в Токио почти всегда можно избежать этого испытания: достаточно сделать шаг в сторону от потока машин и забрести в тихие уголки города. Рядом со станцией Хамамацутё находится Дзодзёдзи – один из главных буддийских храмов Токио. Однако там всегда полно туристов. Поэтому я выбираю внешнюю сторону линии Яманотэ, где, незаметно прижавшись к эстакаде железной дороги, расположен Кю-Сиба-Рикю – один из самых исторически значимых и в то же время недооценённых садов Токио.

Посещая Дзодзёдзи, не забудьте заглянуть в очаровательные небольшие храмы неподалёку (© Джианни Симоне)

Изначально сад был частной территорией, местом развлечений феодального владыки, а позднее стал загородной резиденцией императорской семьи. Его часто затмевает более просторный Хамарикю, расположенный всего в нескольких минутах ходьбы, но мне ближе именно этот – возможно, из-за его компактности, обращённости в себя и почти камерного масштаба. Оба сада относятся к классическому типу кайю-сики-тэйэн (садов для прогулок с прудами), но Кю-Сиба-Рикю, в десять раз меньший по размеру, отличается большей плотностью посадки и каменными композициями, в которых внимание к деталям важнее, чем размер.

Живописный зелёный остров Кю-Сиба-Рикю упрямо сопротивляется натиску города (© Джианни Симоне)

Здесь понимаешь, что именно делает японские сады такими особенными. Сад в западном стиле, с его подчёркнуто прямыми дорожками и строгой геометрией дизайна, производит ощущение сдержанной, почти холодной строгости. Это место, где пенсионеры выгуливают собак под зимними деревьями, окутанными немой неподвижностью. Японский сад говорит иначе – мягко,негромким голосом, который можно не различить, если не вслушиваться по-настоящему. Он звучит постоянно, но чтобы уловить его, нужно более тонкое и восприимчивое ухо. Если мы не улавливаем его шёпот, то, возможно, дело не в саде, а в нас самих, в нашей современной, переполненной шумом жизни.

Кю-Сиба-Рикю идеально подходит для неспешных прогулок и вдумчивого созерцания. Входя в сад, словно попадаешь в развёрнутый живописный свиток: избегающий пустоты, полный изысканных форм и множества текстур, включая сады камней, каменные фонари и миниатюрные холмы. Когда-то одной из характерных черт сада был приливной пруд. Однако по мере освоения земель и развития окружающей застройки канал, по которому вода поступала в пруд во время прилива и вид на море были утрачены. От океанской протоки остались только стальные ворота шлюза.

Там, где когда-то простирались пустынные, продуваемые всеми ветрами пляжи, теперь возвышаются небоскрёбы, а одинокие крики чаек сменились отдалённым гулом уличного движения. И всё же сад держится – маленький, непокорный островок посреди постоянно растущего города.

Причудливый итальянский анклав

Океан отсюда совсем рядом. Меньше чем за десять минут я дохожу до пирса Такэсиба, откуда можно отправиться в плаванье по заливу или сесть на паром до островов Идзу, а при желании – даже до тропической Огасавары, самой удалённой окраины Токийской метрополии,что входит в её состав скорее формально, чем органически.

С пирса Такэсиба видно, как искусственные острова медленно заполняют Токийский залив (© Джианни Симоне)

Когда добираюсь до пирса, здесь почти никого нет. Только проворные автопогрузчики снуют вокруг, как муравьи. Вдалеке виднеется фрагмент нового архипелага: искусственные острова, которые постепенно вырастают из намытого грунта и стальной воли. Каждый из них начинался как чистый лист, который со временем заполнили жилые комплексы, склады и торговые центры. В их чётких, выверенных контурах прочитывается история города, который продолжает расти, даже в сторону моря.

Я не устаю повторять: главное достоинство Токио в том, что никогда не знаешь, что скрывается за следующим поворотом. Этот район кажется настолько безликим и однообразным, что прогулка поначалу не сулит ничего интересного. Но затем я натыкаюсь на тёмный, низкий железнодорожный тоннель, перехожу на внешнюю сторону путей и, словно пройдя сквозь зеркало, как в «Алисе в стране чудес», оказываюсь… в Италии? Или, по крайней мере, её имитации.

«Парк Италия» («вдохновлённый эстетикой тосканского ренессанса») с мраморными скамьями и аккуратно подстриженными живыми изгородями – один из самых причудливых городских сюрпризов Токио. Это фрагмент условно средиземноморского ландшафта, втиснутый между автоматизированной линией Юрикамомэ и гораздо более просторным и живописным садом Хамарикю.

Парк был создан в сотрудничестве с правительством Италии и открыт в 2003 году как жест дружбы. Отсюда и каменные балюстрады, и геометрические фонтаны, и привезённые скульптуры, в том числе копии известных произведений, таких как Венера Милосская.

«Парк Италия» – одна из самых причудливых странностей Токио (© Джианни Симоне)

Окружённый офисными башнями и рассечённый пешеходными дорожками, парк выглядит театральной декорацией, из которой словно исчезли актёры. В солнечный день офисные служащие едят бэнто на мраморных скамьях под аккуратно подстриженными соснами. Голуби, словно предусмотренные архитектурным планом, важно вышагивают по выложенной плиткой площади у фонтана. Любители поездов обладающие утончённым европейским вкусом могут устроиться на каменной скамье и наблюдать, как мимо бесшумно скользит синкансэн.

Здесь возникает чувство лёгкой дезориентации – Италия, но с ароматом Минато. Парк чистый, спокойный и немного слишком симметричный, чтобы казаться по-настоящему живым, но, возможно, так и было задумано. Пожалуй, «Парк Италия» стоит воспринимать как декоративную паузу в непрерывном движении города. Мгновенная смена регистра. Мираж, а может быть, намёк на ещё более средиземноморские сцены впереди.

Направляясь через другой тоннель на внутреннюю сторону линии Яманотэ, я чувствую себя героем истории, где персонажи думают, что наконец вернулись в безопасную реальность, а потом с ужасом понимают, что выбраться из сна так и не удалось. Так и здесь: едва выйдя из тоннеля, я оказываюсь лицом к лицу с откровенно неудачной имитацией итальянского здания: бледная штукатурка, псевдоарочные окна, неубедительная терракотовая крыша. Неуклюжий пастиш южноевропейской архитектуры, словно созданный по рисункам на открытках или по концепт-эскизам тематического парка. Пропорции нарушены, материалы слишком новые, слишком синтетические. Дом в хорошем состоянии, но ощущение подлинности полностью отсутствует.

Дальше – больше. Весь квартал будто превращён в «европейский». Добро пожаловать в «Итальянский городок» с фасадами в средиземноморском стиле и мощёными улочками под сенью офисных башен. Эксперимент по городскому клонированию выглядел бы впечатляюще, если бы не мелкие, но красноречивые детали. Здесь явно чего-то не хватает, может, той самой накопленной веками шероховатости, без которой немыслимы здания с долгой историей. Название пиццерии написано с ошибкой. Часы на стене показывают точное время! И ни соринки вокруг. Всё выглядит слишком идеально. Ещё одна иллюзия в городе, способном на каждом шагу вызывать галлюцинации наяву. Идёшь по нему и не знаешь – улыбнуться или зажмуриться.

Привлекательно эксцентричный «Итальянский городок» – одна из многих «галлюцинаций» Токио (© Джианни Симоне)

С другой стороны, атмосфера здесь приятная, местами даже очаровательная, хотя и странно неуместная. Здесь, пожалуй, находится единственная в Токио настоящая площадь в европейском понимании. Японским городам в целом не хватает общественных пространств – площадей и других мест для спонтанного общения. Исключение составляют разве что парки.

Я провожу несколько минут, сидя на скамейке – ещё одной токийской редкости, – наблюдая за парами и молодыми семьями, которые наслаждаются тишиной в тени деревьев. Затем покидаю площадь, прохожу пару кварталов, сворачиваю за угол и снова оказываюсь в Японии. Вдалеке очередное скопление железобетонных высоток возвещает о следующей станции – Симбаси.

Я оглядываюсь назад и вижу «Итальянский городок» таким, какой он есть: декорацией к историческому фильму, который никогда не будет снят.

Фотография к заголовку: Вид с восточной стороны линии Яманотэ на пирс Такэсиба, Радужный мост и Токийский залив (© Pixta)