От Токио до Акихабары: история и традиция в тени современного города

Мост в сердце Японии

Следуя сегодняшнему маршруту, я отправляюсь в район Нихомбаси, находящийся примерно в шестистах метрах к востоку от линии Яманотэ, немного севернее станции Токио. Несмотря на относительную близость железной дороги, гул поездов здесь почти не слышен: его заглушают нескончаемый рёв несущихся автомобилей и лязг строительной техники.

Станции кольцевой линии Яманотэ (© Pixta)

Токио – город разнообразных потоков, и все их разновидности можно наблюдать в Нихомбаси. Потоки людей, потоки товаров: толпы появляются из метро, чтобы тут же нырнуть в гущу элитного шопинга, представленного универмагами «Мицукоcи» и «Такасимая» чуть дальше по улице. Следующие один за другим поезда, потоки машин, мчащихся по эстакаде скоростной магистрали... И, наконец, потоки воды – вернее, жалкие остатки прежнего великолепия каналов, благодаря которым Нихомбаси был особенным, захватывающим местом, насквозь пропитанным запахом моря и рыбы (до того, как рыбный рынок перенесли в Цукидзи).

Стоя посреди моста, давшего название всей округе (Нихомбаси переводится как «мост Японии»), под нависающей над ним эстакадой, я не могу не чувствовать боль. Многострадальный Нихомбаси – «нулевой километр», от которого когда-то отсчитывали все расстояния и откуда расходились пять главных трактов феодальной Японии, некогда считался символическим сердцем Токио. Но скоростная магистраль Сюто, отбрасывающая на протяжении нескольких десятилетий буквальную и метафорическую тень на этот исторический мост, словно разрывает его связь с небом, рекой и коллективной городской памятью.

Скоростная магистраль Сюто превратила культурный символ Токио в полузабытый подземный переход (© Джианни Симоне)

Традиция в тени модернизации

Большинство скоростных автомобильных эстакад появилось в Токио во время лихорадочной подготовки к Олимпийским играм 1964 года. Эти полосы бетона, уложенные ярус над ярусом, были призваны рассредоточить нескончаемые городские пробки и моментально превратили столицу в нечто, похожее на иллюстрацию к футуристическому роману. Показательно, что именно они появились в научно-фантастическом фильме «Солярис» 1972 года: Андрей Тарковский посвятил целых пять минут экранного времени сну-поездке по этой магистрали. Для городских чиновников, как и для многих жителей столицы, эти автострады стали поводом для гордости. Но в итоге пробки не только вернулись, но и стали ещё хуже прежнего, а машины просто застряли на месте, не имея возможности покинуть трафик, съехав на обочину.

Но оставим в покое трафик. На сегодняшний день наследие этой системы магистралей представляет собой типичную палку о двух концах: с одной стороны, перед нами однозначный триумф послевоенной инженерной мысли, с другой – удар по историческому облику города. Проложенные прямо поверх городской застройки эстакады разрезали и опоясали целые кварталы, поставив во главу угла автомобиль в ущерб пространству, предназначенному для человека, и став причиной визуального и звукового хаоса.

Хуже всего то, что ради экономии времени и денег многие участки автострад проложили прямо над железнодорожными путями, существующими улицами и особенно над сетью городских каналов. Водные артерии принадлежали государству, а значит, властям не нужно было ни вести переговоры с владельцами земли, ни выплачивать им компенсацию. Для многих токийцев эти эстакады и по сей день остаются символом вытеснения человека и дробления жилого пространства. В таких местах, как Нихомбаси, магистраль буквально накрыла исторический мост, на котором я сейчас стою, превратив культурный символ в практически забытое всеми мрачное подобие подземного перехода.

Есть, впрочем, и хорошие новости: власти всерьёз обсуждают перенос части автострады под землю и создание так называемого «Небесного коридора Токио» – проекта, призванного вернуть пешеходам пространства, занятые эстакадами. Как и нью-йоркский надземный парк Хай-Лайн, новый проект должен наполнить город зеленью и заново сшить разорванные городские ландшафты сетью прогулочных панорамных маршрутов.

В переулке рядом с мостом расположен скромный каменный памятник, отмечающий место, где находился дом Уильяма Адамса, английского штурмана, который в начале 1600-х стал доверенным советником Токугавы Иэясу. Адамс стал первым самураем, приехавшим с Запада. Его история иммигранта-первопроходца стала источником множества романов и легенд. Но об этом, как и о памятнике, мало кто помнит. Каждый день мимо проходят толпы иностранных туристов, жаждущих рамэна или темпуры, словно напоминая о том, как легко подлинная история исчезает в шуме еды и шопинга.

Мало кто догадывается, что скромный каменный памятник слева от этой витрины отмечает место, где когда-то жил Уильям Адамс (© Джианни Симоне)

В лабиринте ароматов

Я возвращаюсь к линии Яманотэ, идя вдоль реки Нихомбаси. Этот поток вместе с более крупной рекой Канда, которую мы будем пересекать позже, служит живым напоминанием о том, что ландшафт Токио – это не столько дар природы, сколько результат человеческой мысли. Когда-то это было единое русло реки, называвшейся Хиракава. В XVII веке поток разделили, изменили его направление и поставили на службу городу: снабжать жителей водой, защищать от наводнений и обслуживать торговлю. Исторический город был буквально вырезан в ландшафте руками человека. Сегодня Хиракава, некогда впадавшая прямо в Токийский залив, исчезла, а два созданных из её русла потока, изменённых по воле Токугавы, теперь несут свои воды в реку Сумида.

Исторические кварталы города от Гиндзы до Канды представляют собой часть старого ситамати, что буквально означает «кварталы (мати) под (сита) замком». В эпоху Эдо Канда был оживлённым торговым районом, где жили купцы, ремесленники и учёные. Особой известностью пользовались его овощные рынки, снабжавшие свежей зеленью весь город. В 1928 году рынок перенесли в Акихабару, но узкие улочки Канды и сегодня кипят жизнью.

Супермаркет «Нику-но Ханамаса», притаившийся под железнодорожными путями, на первый взгляд кажется обычным небольшим магазинчиком, но это далеко не так. Здесь продают товары крупной фасовки более привычные для оптовых рынков. Дело в том, что магазин ориентирован на шеф-поваров и сотрудников многочисленных близлежащих закусочных и ресторанов.

Филиал сети «Нику-но Ханамаса» в Канде обслуживает шеф-поваров и сотрудников близлежащих кафе и ресторанов (© Джианни Симоне)

Чуть дальше по маршруту находится западный выход станции Канда, который выводит меня прямо к началу длинной торговой улицы. Узкую дорогу обрамляет привычный для этих мест набор заведений: закусочные, небольшие пабы, заведения с пикантной репутацией вперемешку с новыми игроками вроде агентства, которое предлагает велосипедные туры на английском языке.

Воздух здесь представляет собой хитроумный букет запахов: дым шкворчащих сковородок крошечных забегаловок, благоухание разнообразных наваристых бульонов вперемежку с солоновато-пряным дуновением соевого соуса и солений. Дешёвый парфюм спорит с чуть сладковатым, ни на что не похожим шлейфом, просачивающимся из кондиционеров. Это и есть тот самый, ни с чем не сравнимый запах городской суеты.

Торговая улица у западного выхода станции Канда представляет собой привычный набор закусочных, пабов и всевозможных заведений (© Джианни Симоне)

Хотя старый рынок Канды, как и многие другие элементы ситамати, давно исчез, район продолжает хранить видимые осколки прошлого. Спрятанные среди офисных небоскрёбов и сетевых исакая, здесь выжили несколько легендарных заведений, которые десятилетиями считались эпицентрами жизни окрестных кварталов.

Закусочная «Ябу-соба» основана ещё в XIX веке. Здесь в интерьере, тщательно хранящем атмосферу старого Токио, по-прежнему подают изящные миски гречневой лапши. Ресторанчик «Ботан», работающий с 1897 года, славится своим куриным хот-потом – любимым блюдом писателей и учёных, собиравшихся здесь для застолий и беседы. Традиционная кондитерская «Такэмура» с решётчатыми окнами и вызывающим приступы ностальгии ассортиментом сладостей даёт почувствовать утончённый вкус токийских будней минувших эпох. А «Исэгэн», старейший в городе ресторан, специализирующийся на хот-поте из морского чёрта, функционирует без перерыва с 1830 года.

Здание кондитерской «Такэмура» имеет статус объекта исторического ландшафта Токио (© Джианни Симоне)

Все эти заведения вместе образуют живой архив истории Канды, напоминая о том, что даже в районе, перекроенном редевелопментом, прошлое продолжает жить, приглашая гостей оценить вкусы и ароматы старого ситамати.

Недалеко от Акихабары находится святилище Янагимори, изначально основанное как один из духовных оберегов замка Эдо (© Джианни Симоне)

От ароматов ситамати к цифровой эпохе

Наконец я перехожу реку Канда – второй рукав русла реки Хиракава, появившийся в результате реализации грандиозного проекта эпохи Эдо, перекроившего карту городских водных путей, – и вхожу в Акихабару. О превращении этого района из послевоенного чёрного рынка в центр торговли бытовой техникой времён экономического бума, а затем в мекку компьютерных энтузиастов и отаку написано уже немало.

И всё же, как ни странно, у этого места есть собственная, хоть и довольно неочевидная, связь с гастрономией. В самом сердце Акихабары раньше располагался центральный столичный оптовый рынок овощей и фруктов. А сегодня чуть севернее станции находится «Табара Аки-Ока Марше» – стильное гастропространство, устроенное, естественно, прямо под железнодорожными путями. Название «Табара» представляет собой комбинацию архаизма яттяба (так раньше называли овощной рынок) и «Акихабара», отдавая дань истории места, тогда как «Аки-Ока» намекает на перегон Акихабара-Окатимати на линии Яманотэ. Сейчас здесь представлено более 6000 наименований японских фермерских продуктов и региональных деликатесов. Имеется даже ресторан сёдзин-рёри, вдохновлённый веганской храмовой кухней. Так что, в каком-то смысле, дух старого рынка продолжает жить, хоть уже и не как центр оптовой торговли, а как тщательно продуманная витрина гастрономического наследия Японии.

Фотография к заголовку: Мост в районе Нихомбаси, служивший в период Эдо отправной точкой всех основных дорог, ведущих из столицы, в наши дни оказался в тени скоростного шоссе (© Pixta)