Времена «реформ в отсутствие цели»: сравнение нынешних событий в японской политике с 1993 годом

События последних лет в японской политике во многом напоминают то, что происходило на рубеже 1980-х и 1990-х годов.

И тогда, и теперь все начиналось со скандалов вокруг правящей партии на тему «политика и деньги» (тогда – скандал вокруг компании Recruit, теперь – вокруг незадекларированных политических средств), вызвавших резкий рост недоверия к политике и послуживших источником энергии для подъема новых политических партий и поколебавших устоявшуюся систему с преимущественным положением одной партии. И в 1993-м, и в 2024 году на выборах в Палату представителей Либерально-демократическая партия терпела историческое поражение и утрачивала парламентское большинство.

Но при всем этом внешнем сходстве между 1993 и 2024 годами (а также последовавшим 2025-м, когда ЛДП утратила большинство и в Палате советников) имеются и серьезные различия.

Явно различаются политические последствия: если в первом случае события закончились сменой политической власти, то во втором Либерально-демократическая партия удержалась у власти, и ее правление не прервалось. Иначе говоря, если в первом случае многие политические силы за пределами ЛДП смогли договориться между собой и сформировать коалиционное правительство, то во втором случае они к такому согласию не пришли. После прошлогодних выборов в Палату советников наблюдались шаги (лидирующую роль в которых играла Конституционно-демократическая партия) по выдвижению Тамаки Юитиро – председателя Демократической партии для народа – на пост премьер-министра, но в конечном итоге мы так и не увидели реализации этого замысла.

Что породило такую разницу? Осенью 2025 года многие критиковали «нерешительность» Тамаки, то есть усматривали проблему в недостатке его лидерских качеств. Тамаки, с одной стороны, подчеркивал, что у него «есть решимость занять пост премьер-министра», а с другой с неохотой относился к вступлению в коалицию с Конституционно-демократической партией, с которой он расходился во взглядах на обеспечение национальной безопасности и энергетическую политику. В ответ генеральный секретарь Конституционно-демократической партии Адзуми Дзюн призывал его решиться словами в духе «красивые речи – это одно, а дело – другое», но в итоге лидеры так и не смогли преодолеть расхождения.

С другой стороны, в 1993 году лидер Новой партии Японии Хосокава Морихиро решился возглавить правительство, опираясь на коалицию из семи партий и одной парламентской группы. При этом особого внимания заслуживает то, что в состав этого коалиционного правительства вошла даже Социалистическая партия Японии, которая в то время еще не отказывалась явно от своего кредо невооруженного нейтралитета. Сколько бы ни говорилось о том, что Конституционно-демократическая партия гораздо «левее» в сравнении с Демократической партией для народа, она не отвергает ни существование Сил самообороны, ни японо-американский договор безопасности, так что политическая дистанция между ними не столь велика, как между Хосокавой (выходцем из рядов ЛДП) и Социалистической партией. Так действительно ли причина того, что смена власти в 2025 году так и не состоялась, заключалась лишь в недостаточной политической широте Тамаки?

По мнению автора этих строк, Тамаки можно только посочувствовать в связи с тем, что именно на него возлагают ответственность за исход политического кризиса в 2025 году. Как видится автору, фоном для прошлогодней неудачи попытки сформировать правительство без участия Либерально-демократической партии служат скорее не человеческие качества отдельных лидеров оппозиции, а более серьезный фактор структурного характера. Он состоит в отсутствии объединяющей идеи – веского политического обоснования, которое оправдывало бы объединение разнородных политических сил, противостоящих Либерально-демократической партии.

В 1993 году противники ЛДП объединялись под знаменем «продвижения политической реформы», причем в том, что касается содержания этой самой реформы, тоже в какой-то степени сложился консенсус – понимание необходимости реформировать избирательную систему (помимо реформирования системы финансирования политики).

Тогда в дискуссиях – как в кругах политологов, так и в средствах массовой информации преобладало увязывание недостатков «системы 1955 года» в первую очередь с наличием многомандатных избирательных округов в механизме выборов Палаты представителей. С наличием так называемых «средних» (многомандатных) избирательных округов все участники дискуссий связывали и неэффективную политику бюджетных раздач со стороны правительств Либерально-демократической партии, и неприглядность фракционной борьбы в рядах этой правящей партии, и нескончаемые коррупционные скандалы.

Хотя мнений по поводу того, какой должна быть новая избирательная система, было немало, предлагать что-либо отличное от упразднения многомандатных избирательных округов как таковых политикам того времени оказывалось затруднительно исходя из ожиданий общества. Вот почему для реализации этого единственного пункта многие политические партии отложили до лучших времен свои принципиальные идеологические разногласия и смогли выступить заодно (а как только реформа избирательной системы была реализована, правительство Хосокавы, утратившее этот единственный объединяющий фактор, сразу же рухнуло).

В 2020-х годах такой мощный объединяющий пункт всеобщего согласия отсутствует. На этот раз в политических кругах тоже в какой-то мере обсуждают вопрос о реформировании избирательной системы. Но по содержанию этой реформы и в обществе, и в политических кругах консенсус так и не складывается, а потому нет и фактора, который побудил бы различные политические силы объединиться каким-то новым образом.

Одни партии обещают сократить число депутатов в Палате представителей, другие партии призывают ввести многомандатные округа с возможностью голосовать за нескольких кандидатов, третьи добиваются введения гендерных квот, но поскольку все они апеллируют к разным ожиданиям в обществе, единая общая цель у них отсутствует, в том числе нет и общего мнения о том, следует ли ломать действующую систему в целом (имеется в виду сосуществование одномандатных округов и системы пропорционального представительства).

Почему сегодня нет конкретной цели реформирования политической системы? Самая важная причина состоит в том, что ясная и однозначная цель – ликвидировать многомандатные избирательные округа – уже реализована. Система многомандатных округов, выступавшая явным и однозначным изъяном японской политической системы, давно устранена. Тем не менее, это не означает, что исчезла сама проблема, которую принято именовать «политика и деньги». Не видно и признаков того, что в стране сложилась партийная система, допускающая реальную сменяемость власти.

Так какое дальнейшее реформирование избирательной системы смогло бы улучшить японскую политику? Уверенности по этому вопросу, по-видимому, нет ни у кого, в том числе и у политологов.

Немаловажно и то, что теперь затруднительно предлагать модель реформирования политики по зарубежному образцу. Примерно в 1990-х годах сложилась цель реформировать систему власти по образцу колыбели парламентаризма – Великобритании (по так называемой «Вестминстерской модели»). С этой целью в новой избирательной системе и вводился принцип одномандатных избирательных округов.

Но в последнее время так называемые «передовые демократии» Запада, сталкиваясь с экономическими трудностями, переживают настоящую бурю популизма, и теперь уже далеко не очевидно, могут ли они служить образцом. Великобритания, некогда страна со стабильной системой двух крупных политических партий, сегодня оказалась на грани прихода к власти иных, крайне правых популистских политических сил.

В нынешнюю «эпоху реформ в отсутствие цели» оппозиционным силам Японии не хватает объединяющей идеи – лозунга, который позволил бы им хотя бы на время объединиться, чтобы бросить вызов власти Либерально-демократической партии (особенно учитывая то, что простая «смена власти» такой объединяющей идеей уже не является, а общественные ожидания, связанные со сменой власти как таковой, исчезли после провала опыта правления Демократической партии).

В отсутствие единой большой цели признание даже «маленьких различий» между участниками неминуемо ведет к тому, что их станут обвинять в попытке сформировать «беспринципную коалицию». С этой точки зрения вполне можно понять то, что Тамаки не «клюнул» на соблазнительную наживку – выдвижение его кандидатуры на пост премьер-министра. А если говорить о факторах продолжения пребывания у руля Либерально-демократической партии, то мы вряд ли увидим следующую смену политической власти в стране, пока в этом вопросе сетуют на свойства характера той или иной отдельной личности.

Фотография к заголовку: премьер-министр Хосокава Морихиро (третий справа) и новоназначенные министры поднимают тост в саду резиденции премьер-министра после официальной съемки по случаю формирования нового кабинета, 9 августа 1993 года, Токио (© Jiji Press)