Журналистика в эпоху «взрыва информации с неясной достоверностью»

Американский журналист Уолтер Липпман, которому принадлежат такие широко употребляемые и сегодня выражения, как «холодная война» и «стереотипы», был также одним из мыслителей, стоявших у истоков современных исследований медиа.

На протяжении всей своей деятельности Липпман задавался вопросом: кто и каким образом снабжает граждан фактами, необходимыми для принятия решений в сложно устроенном обществе? Журналистика – не просто товар, но и общественно значимая услуга, поддерживающая демократию. Автор, будучи активным потребителем новостей, глубоко разделяет эту мысль. Однако сегодня трудно утверждать, что подобное понимание СМИ разделяется обществом в целом. Причина заключается в ускоряющейся «демассификации» средств массовой информации и переходе аудитории в интернет.

Согласно опубликованным в этом месяце результатам «Исследования бюджета времени населения 2025 года», проведённого Институтом исследований культуры вещания NHK, доля жителей страны, которые в будние дни не менее 15 минут смотрят телевизионные программы в момент их выхода в эфир, составила 71% против 79% в 2020 году, когда проводилось предыдущее аналогичное исследование. Среди 16–19-летних этот показатель составил 27%, среди людей в возрасте 20–29 лет – 33%, а среди 30–39-летних – 43%. Таким образом, среди молодёжи он не достигает и половины. Результаты ежегодного «Исследования времени использования информационно-коммуникационных медиа и информационного поведения», проводимого Министерством внутренних дел и коммуникаций Японии, также показывают, что с 2021 года в среднем по всем возрастным группам время пользования интернетом устойчиво превышает время просмотра телевидения. Новые данные ещё нагляднее демонстрируют, что молодое поколение всё дальше отходит от телевидения – точнее говоря, всё активнее переходит в интернет.

В то же время были опубликованы результаты ещё одного показательного исследования. По данным Института изучения журналистики Reuters при Оксфордском университете, исследование, охватившее 48 стран мира, показало, что доля людей, получающих онлайн-новости через социальные сети или видеоплатформы, составила 54% и впервые превысила долю тех, кто знакомится с новостями через сайты и приложения самих СМИ, – 51%. Стало очевидно, что тенденция, при которой основной площадкой знакомства с новостями вместо сайтов и приложений новостных организаций становятся социальные сети, носит общемировой характер.

Обнадёживает то, что сама потребность в новостях не исчезла. Изменилась «площадка», на которой их потребляют, но потребление новостей как таковое никуда не делось.

Информационное пространство переходит от эпохи «информационного взрыва», когда с распространением смартфонов и социальных сетей резко выросло число источников информации, к эпохе «взрыва информации с неясной достоверностью». Под влиянием генеративного искусственного интеллекта сведения, достоверность которых трудно установить, теперь можно массово производить и распространять с минимальными затратами. В 2022 году сильные ливни в префектуре Сидзуока стали поводом для распространения в сети созданных при помощи искусственного интеллекта изображений несуществующих затоплений. Этот случай привлёк внимание к ложной и ошибочной информации как к новой общественной проблеме. Сегодня подобные эпизоды уже не становятся отдельным поводом для обсуждения. После каждого стихийного бедствия или конфликта распространяются всё новые фальшивые видеоматериалы, созданные при помощи генеративного искусственного интеллекта, и на этом фоне достоверные факты кажутся всё более редкими.

Появились и политики, использующие в качестве политического ресурса атмосферу подозрительности, порождённую ложной информацией. Чем больше становится фальшивых сообщений, тем чаще под сомнение ставится и подлинная информация. Политики и другие влиятельные лица заявляют, что неудобные для них видеоматериалы и сообщения СМИ «созданы искусственным интеллектом» или «являются фейками», а их сторонники с ними соглашаются. Это явление получило название liar’s dividend – «дивиденд лжеца». Концепция была предложена американскими правоведами ещё в 2019 году, однако число подобных случаев продолжает расти во всём мире, не ограничиваясь Соединёнными Штатами.

Распространение недоверия и подозрительности не ограничивается выборами, политикой и стихийными бедствиями. В Японии также растёт число случаев мошенничества, при которых рекламные объявления или аккаунты, созданные от имени известных людей, заманивают пользователей в закрытые инвестиционные группы и обманом выманивают у них деньги. Знаменитости, чьими именами воспользовались мошенники, открыто выражают возмущение. Если число подобных случаев будет расти и дальше, объектом подозрений, вероятно, станут и финансовые операции, и процедуры подтверждения личности.

Кроме того, во время пандемии коронавируса ложная информация о вирусе и вакцинах наносила вред здоровью людей и подрывала доверие к органам общественного здравоохранения и медицине. Распространение ложной и ошибочной информации создаёт тяжёлую нагрузку на общественное здравоохранение, финансовую систему, государственное управление, демократические институты – и на общество в целом.

Потребность в «фактах», на основании которых граждане принимают решения, может только расти, но никак не снижаться. Оставим в стороне вопрос о том, поддерживает ли общество идею, что эту роль должны выполнять именно средства массовой информации. Вопрос в том, как сделать устойчивой институциональную журналистику, которая на постоянной основе предоставляет проверенные факты, сохранив её как общественно значимую услугу.

Публикуемые один за другим результаты исследований вновь ставят перед нами старую и одновременно новую задачу: как совместить бизнес и журналистику.

Фотография к заголовку: справа – кадр из видеозаписи с президентом России Владимиром Путиным, созданной с использованием технологии дипфейк; слева – кадр из оригинальной видеозаписи. Вашингтон, США, январь 2019 года (© AFP/Jiji Press)