От каллиграфии до аниме: традиционные и современные культурные мосты между Японией и арабским миром

Слияние японской и арабской каллиграфии

На фотографии к заголовку этой статьи Ямамото Наоки, исследователь исламской мысли, проживающий в Турции, каллиграфически изобразил кандзи 奉 (хо или татэмацуру). Если повернуть этот иероглиф по часовой стрелке, получится арабская фраза سُبْحانَ الله (субханаллах). В японском языке слово татэмацуру (почитать, подносить) используется в скромной речи, когда говорят о ком-то уважаемом или высокопоставленном. В то же время арабское выражение, получившееся при повороте, означает «Хвала Аллаху» – слова, которые мусульмане произносят во время молитвы. Любопытно, что это выражение несет в себе нюанс, схожий со значением японского татэмацуру.

При повороте кандзи татэмацуру по часовой стрелке получается арабское سُبْحانَ الله (Хвала Аллаху) (© Nippon.com)

Другая работа Ямамото – стилизованное начертание кандзи 寿 (котобуки, «наилучшие пожелания»), которое при повороте на 90 градусов превращается в أَسْتَغفِرُ اللهَ (астагфируллах). Эта фраза, которая переводится как «Аллах, прости мне мои грехи», выражает сокрушение сердца и произносится, когда человек согрешил. В турецком языке это слово также используется в самоуничижительном ключе, например: «Я не достоин такого комплимента». Поразительно видеть, как выражение котобуки, используемое для поздравлений, обретает противоположный смысл, когда кандзи располагается под другим углом.

Кандзи котобуки (слева) при повороте на 90° превращается в арабское أَسْتَغفِرُ اللهَ (Аллах, прости мне мои грехи) (© Nippon.com)

Работы Ямамото, который часто демонстрирует свои уникальные комбинации японской и арабской каллиграфии на мероприятиях, семинарах и в социальных сетях, получили широкое признание.

Взаимопонимание через каллиграфию

Что побудило Ямамото заняться этим творческим направлением? «Прежде всего, – говорит он, – я хотел показать связи между исламским миром и Восточной Азией. Хаджи Нур Дин, китайский каллиграф, был первым, кто представил миру эти особые каллиграфические комбинации. Нур Дин принадлежит к народу хуэй – мусульманскому меньшинству в Китае, но он не слишком известен в Турции или на Ближнем Востоке».

Ямамото поясняет, что многие мусульмане знакомы только с культурой своей собственной среды. Например, жители Турции не особо понимают исламскую культуру Ближнего Востока. Обратное, вероятно, верно и для жителей арабских стран. То есть, сами мусульмане часто не осознают культурного разнообразия внутри ислама. Более того, большинство людей в Турции и на Ближнем Востоке, скорее всего, не знают о богатой исламской культуре Восточной Азии.

То же самое, по словам Ямамото, относится и к жителям Японии, которые мало знакомы с исламской культурой. «Многие японцы мало интересуются религией, и исламом в особенности. Некоторые представляют ислам как «религию пустыни» или ассоциируют его с терроризмом и джихадом. Но мусульмане живут не только на Ближнем Востоке. Они есть и в Африке, и в Турции, и в Юго-Восточной Азии, а именно в Малайзии и Индонезии, и даже в Китае».

Япония, продолжает он, всегда находилась под влиянием культуры азиатского континента и, в частности, китайской культуры, поэтому искусство или ремесла могут стать для людей способом развить интерес к культурам друг друга. «Именно это я имел в виду, когда столкнулся с работами Нур Дина. Я почувствовал, что его каллиграфия может стать предпосылкой к тому, чтобы Япония стала восприимчивей к исламской культуре точно так же, как она была принята в Китае».

Ямамото Наоки даёт интервью в офисе Nippon.com (© Nippon.com)

Каковы темы и особенности работ Ямамото?

«В их основе лежит тот факт, что и в арабском мире, и в Китае, и в Японии существует традиция каллиграфии. Я хочу, чтобы люди проявили интерес к общим культурным чертам этого искусства. Я стремлюсь придать своим работам то, что воспринимаю как «японский дух», чтобы лучше использовать особенности работы кистью. Я также добавил изображение цветка хиганбаны (ликориса лучистого) в свою работу с иероглифом татэмацуру: турецкая и египетская молодежь знает хиганбану по аниме как цветок дурного предзнаменования, означающий, что персонаж вот-вот умрет».

Действительно, в японской манге, пользующейся особой популярностью в исламском мире, иногда встречаются эпизоды, где искусное изображение хиганбаны предвещает гибель героя. Хиганбану также можно встретить при завершении истории. Ямамото отмечает: «Молодые люди в арабском мире настолько хорошо знакомы с японской культурой, что мгновенно связывают хиганбану со смертью».

С другой стороны, говорит он, его работа – это возможность рассказать турецкой и ближневосточной молодежи больше о японской культуре. «Я обычно объясняю, что в буддизме хиган означает мир нирваны, и что это также период в году, когда люди отдают дань уважения предкам. Отсюда и слово хиганбана – цветок, который цветет в период осеннего равноденствия, называемый хиган».

К сожалению, по словам Ямамото, большинство японцев не знают, что именно поп-культура, такая как аниме и манга, стала для молодежи Ближнего Востока лучшим способом знакомства с Японией. «Мы должны делать больше для поощрения взаимопонимания, используя наши богатые культурные активы как инструмент для общения», – настаивает он.

Аниме как инструмент обучения

Будучи студентом теологического факультета Университета Досися, Ямамото выбрал темой своего исследования монотеистические религии и особенно увлекся исламом. «Я посетил несколько арабских стран, начав с Египта, – вспоминает он, – а в Турции, первой стране, где я учился как иностранный студент, я получил опыт, который оставил у меня неизгладимое впечатление».

«Однажды, после того как профессор покинул аудиторию по окончании лекции по исламской классике, студенты подключили компьютер к проектору и начали смотреть аниме «Наруто». Тогда я впервые понял, насколько глубоко японская поп-культура проникла в молодежную среду. Я был просто ошеломлен».

Почему эта история взросления ниндзя стала столь популярной? Когда Ямамото выразил удивление тем, что его однокурсники смотрят «Наруто» во время перерыва, они ответили: «Ну, это просто отличная история, мы смотрим её с самого детства». Как признает ученый: «Сюжет содержит много этических уроков, которые имеют общие черты с исламом... В то время как американский контент может казаться излишне политизированным, «Наруто» напротив несет в себе множество благотворных универсальных идей».

В Турции и на Ближнем Востоке огромное количество молодых людей искренне любит культуру, изображенную в японской манге и аниме, объясняет Ямамото. Несмотря на это, многие японцы по-прежнему воспринимают ислам как нечто далекое и трудное для понимания, не зная, как начать диалог с людьми из исламского мира.

Ямамото участвует в мероприятии, посвященном японской культуре, в Джидде, Саудовская Аравия. Надеясь пробудить интерес к Японии, Ямамото при любой возможности носит кимоно (предоставил Ямамото Наоки)

Как отмечает Ямамото, популярность японских аниме во многом объясняется влиянием Spacetoon – службы спутникового вещания для детей. В арабском мире дети растут на таких сериалах, как «Наруто», «Драгонболл», «Капитан Цубаса» и «Детектив Конан». Ранее, в 1980-х годах, настоящим хитом был сериал про робота-НЛО «НЛО Робот Грендайзер», который был там даже популярнее, чем в самой Японии.

Аниме ценят не только за развлекательную составляющую. «Хотя люди могут немного преувеличивать, я встречал многих, кто хвастался, что смотрел «Грендайзера», чтобы попрактиковаться в понимании стандартного арабского языка фусха, который значительно отличается от разнообразных диалектов, на которых говорят в разных частях региона».

Притягательность этих программ также обусловлена популярностью японского языка, отмечает Ямамото. «В Турции, где я живу, большинство студентов, любящих аниме, знают Какаси-сэнсэя, наставника Наруто, и часто используют слово сэнсэй (учитель, наставник) в повседневном общении».

«Здесь есть и культурный аспект, который нельзя игнорировать. В современном западном обществе отношения между учителем и учеником, когда ученик учится и взрослеет, не теряя уважения к мастеру, в значительной степени ослабли. Однако в мусульманском мире такая связь по-прежнему важна. Это также важный элемент процесса обучения в суфизме – мистическом течении ислама, которое является областью моего изучения. Я верю, что именно благодаря этому культурному сходству мусульманская молодежь может так сильно увлекаться Наруто, где показаны крепкие узы между героем и его наставником».

Учебное занятие в Иордании в 2013 году: студенты сидят вокруг известного исламского ученого, как это принято согласно традиции (© Ямамото Наоки)

Познание собственной культуры для понимания других

По мнению Ямамото, потенциал традиционной культуры Японии лежит не только в области каллиграфии, которую он демонстрирует арабскому миру. «Я много лет изучаю садо, путь чая. Однажды, любуясь принадлежностями для чайной церемонии, я подумал, что было бы здорово создать версии японских ремесленных изделий, вдохновленные арабской письменностью или исламской культурой. Я поделился этой идеей с мастером лаковых изделий из Киото, и он изготовил нацумэ – емкости для чая маття».

Лаковые нацумэ, украшенные арабской вязью. Эти предметы привлекли значительное внимание на выставках в Саудовской Аравии и других странах Ближнего Востока (© Nippon.com)

Кому-то может показаться странным использование арабской вязи в традиционном японском ремесле, но ведь и кандзи когда-то попали в Японию из Китая. Как говорит Ямамото: «Это демонстрирует, как с течением времени японская культура впитывала элементы как местной, так и иностранной красоты, создавая собственную уникальную многослойную культуру. Я думаю, это можно сказать о многих цивилизациях».

Культурный обмен, по словам Ямамото, – это понятие, которое выходит за пределы религиозных, национальных или региональных границ. «Я считаю, что японцам следует уделять больше внимания арабскому миру. Этот мир может казаться незнакомым, но, в конце концов, кофейная культура, так прочно укоренившаяся в Японии, пришла именно оттуда. Японцам также стоит знать, что многие молодые мусульмане хотят узнать о Японии как можно больше».

«Аниме, манга и традиционные ремесла Японии могут быть мощными инструментами коммуникации. При правильном использовании они помогают подтвердить и еще больше расширить привлекательность японской культуры. И я надеюсь, что в этом процессе японцы откроют для себя арабский мир и удивительную глубину и богатство исламской цивилизации».

На хлопковом полотенце тэнугуи Ямамото соединил традиционный японский орнамент аса-но-ха (конопляные листья) с арабским словом футтува. Орнамент дополнен листьями дерева футува. Слово футтува может означать «юность» и, в более широком смысле, «рыцарство» или «благородство» (© Nippon.com)

Интервью, текст и фотографии: Хасино Юкинори (редакция Nippon.com)

Фотография к заголовку: Ямамото Наоки демонстрирует свою работу, объединяющую японскую и арабскую каллиграфию (© Nippon.com)