Как безымянный кот спровоцировал литературный бум в Японии

Первоисточник японской «кошачьей литературы»

Переводы японских романов, посвященных кошкам, пользуются в наши дни невероятной популярностью в англоязычном мире. Однако мало кто догадывается, что почти все эти книги имеют один первоисточник – культовый текст современной японской литературы, роман Нацумэ Сосэки «Ваш покорный слуга кот» (Вагахай ва нэко дэ ару). Однако читателей, ожидающих найти в шедевре Сосэки легкое юмористическое чтиво, ждет разочарование. Конечно, в книге много забавных моментов, но в то же время в ней содержатся поражающие своей глубиной язвительные сатирические размышления, равных которым во всей японской словесности, вероятно, просто нет.

«Ваш покорный слуга кот» печатался частями в 1904–1906 годах и уже тогда вызывал бурный восторг публики. Тем не менее, Сосэки казался последним человеком, от которого можно было ожидать подобной книги. Незадолго до начала публикации романа он стал первым преподавателем-японцем, которому было поручено чтение лекций по английской литературе в престижном Токийском императорском университете, сменив на этом посту популярного англо-ирландского писателя Лафкадио Херна. Сосэки почитали как выдающегося интеллектуала, избранного правительством для двухлетней стажировки за границей за государственный счет; его лекции славились строгостью и научно-аналитическим подходом. Сам же лектор в своем официальном западном костюме с характерным высоким воротником излучал ауру недоступности и вестернизированного высокомерия.

Однако за суровым публичным образом скрывался человек, который в своей частной жизни часто балансировал на грани нервного срыва. Разрываясь между работой в трех учебных заведениях и написанием монументального, изнуряющего труда «Теория литературы», Сосэки ощущал колоссальное давление: ему нужно было оправдать ожидания научного сообщества, и одновременно содержать жену и семерых маленьких детей. Он страдал от частых вспышек гнева и приступов неистовой паранойи, порой веря, что за ним следят и строят против него козни.

Опасаясь за его хрупкое душевное здоровье, к Сосэки однажды пришел его соратник по литературному цеху Такахама Кёси, который, как и Сосэки, был другом скончавшегося незадолго до того поэта хайку Масаоки Сики. Кёси предложил Сосэки попробовать в качестве «терапевтического досуга» написать что-нибудь для журнала Хототогису («Кукушка»), редактором которого был Кёси. Сосэки, никогда прежде не публиковавший художественную прозу, колебался, не представляя, что он бы мог написать. Но внезапно его посетила идея, и он начертал, пожалуй, самую знаменитую первую строку во всей современной японской литературе:

Позвольте представиться: я – кот, просто кот, у меня еще нет имени…

Это было не просто начало книги. Это было величайшее хайку современной Японии, та самая стартовая точка, с которой по-настоящему началась эра новой литературы. Сосэки обладал исключительным чувством юмора, питаемым огромным багажом его знаний. Будучи ведущим экспертом Японии по англо-ирландским сатирикам XVIII века, таким как Джонатан Свифт и Лоренс Стерн, он при этом страстно любил комедийные традиции периода Эдо – театр ёсэ и юмористическую литературу коккэй-бунгаку. Оставив привычную роль именитого интеллектуала и примерив маску безымянного кота, Сосэки получил возможность создавать беспощадные портреты самого себя, своего окружения и амбициозных интеллектуалов своей эпохи.

Для этого кота всё серьезнее, чем кажется

Сосэки щедро наполнил роман о коте интеллектуальными размышлениями – об изобразительном искусстве, дзэн-буддизме и немецкой философии, научными и социальными теориями, и подверг всё это беспощадной сатире. И всё это он подверг беспощадной пародии. Сосэки продемонстрировал поразительную способность анализировать собственные привычки и образ мыслей, выставляя их в абсурдном свете. Целые главы романа представляют собой комические «перевертыши» абсолютно серьезных пассажей, которые писатель фиксировал в своих записных книжках или на полях прочитанных книг. Умело скрывая серьезность под личиной юмора, «Ваш покорный слуга кот» представляет собой триумф «диалогического воображения», а его герои, подобно героям «Братьев Карамазовых», ведут бесконечные споры о человеческом бытии. Писатель сумел посмеяться даже над собственной паранойей, описывая назойливых соседей-собирателей слухов или то, как главного героя по фамилии Кусями доводят до исступления бейсбольные мячи, постоянно залетающие в его сад.

Роман «Ваш покорный слуга кот» стал мощной манифестацией ранее сдерживаемого литературного гения Сосэки. Всего через три года после начала работы над книгой он оставил свою должность в Токийском императорском университете и полностью посвятил себя писательству, став ведущим автором газеты «Асахи симбун». Полное собрание сочинений Сосэки поражает охватом, сложностью и разнообразием стилей, при том, что более 20 томов были написаны всего за 12 лет.

Поначалу Сосэки ошибочно принимали за обычного «писателя-юмориста». Один критик даже утверждал, что Сосэки не способен написать ни строчки без шутки. Существовало также расхожее мнение, что по мере развития карьеры его творчество становилось всё более мрачным и серьезным. Однако на самом деле сочетание черного юмора с глубокой серьезностью присутствовало как в его первом романе, так и в поздних произведениях, не считающихся юмористическими, однако пронизанных знакомыми по «Коту» ироничными инверсиями смыслов.

Первый английский перевод романа «Ваш покорный слуга кот» был выполнен в 1972 году Ито Айко и Грэмом Уилсоном, у которых сложный японский текст превратился в некое подобие вычурного романа Эдвардианской эпохи. Новый перевод давно напрашивался, и в 2025 году автор книг «Кот и город» и «Четыре сезона в Японии» Ник Брэдли наконец представил свою современную версию перевода первого из трех томов классического произведения Сосэки.

Версия Брэдли стремится воссоздать читательский опыт японца позднего периода Мэйдзи (1868–1912). Английский перевод прочно укоренен в японском колорите: местами в тексте встречаются иероглифы кандзи, а сатирические «говорящие» имена оставлены без перевода. В то же время по тексту неравномерно разбросана современная бранная лексика, придающая книге резкое, актуальное звучание.

Этот перевод легко и приятно читать, хотя я поймал себя на мысли, что всё же было бы неплохо вернуть персонажам «говорящие» имена и увидеть превращение ученого Кангэцу в «Холодную Луну», грубого бизнесмена Канэды в «Золотое поле», а в следующих томах – одержимого дзэном Докусэна в «Монополиста». Это позволило бы в полной мере насладиться всей густотой и мрачностью авторской сатиры.

Новые горизонты современной литературы

Роман открывается фантастическим описанием: кот дает словесный портрет своего хозяина, пока тот рисует кота. В этой сцене отразились глубокие раздумья Сосэки о вечном соперничестве визуального и литературного искусства. Брэдли отмечает, что альтер-эго автора разделено между котом-рассказчиком и хозяином дома, Кусями, чью фамилию можно перевести как «Чихалкин». Однако еще одна грань характера Сосэки раскрывается с появлением великолепного денди Мэйтэя, чье имя в переводе означает «Лабиринт», – настоящего «интеллектуального берсерка» романа, который плетет абсурдные истории и безжалостно высмеивает любого, чьи претензии на значимость кажутся ему неоправданными.

Даже в первом томе встречаются эпизоды самого черного юмора, какой только можно представить. Ученый Кангэцу готовится к лекции на тему «Механика повешенья», а Мэйтэй вспоминает, как во время вечерней прогулки наткнулся на «Сосну удавлеников» – дерево, заслужившее славу идеального места для самоубийства. Однако, когда он вернулся туда, чтобы провести собственный соответствующий «эксперимент», на дереве уже кто-то висел. Тем временем Кусями сочиняет поминальное стихотворение недавно ушедшему другу: «В воздушном пространстве родился, воздушное пространство исследовал, в воздушном пространстве умер».

Кусями переводит рассказ под названием «Великан Тяготение», а Кангэцу изучает магнитное поле Земли, но все герои скованы куда более мощным «силовым полем» – самой Смертью, готовой забрать их в любой момент. Когда кот-рассказчик отправляется проведать свою возлюбленную кошку Микэко, он обнаруживает, что та уже мертва. А жена Кусями уверяет мужа, что с его хронической диспепсией на долгую жизнь рассчитывать не стоит (сам Сосэки скончался в возрасте 49 лет от желудочного кровотечения). «Ваш покорный слуга кот» – это смех на грани абсурда, порожденный наблюдениями за абсолютной бессмысленностью и мимолетностью человеческого бытия.

Во вступлении Брэдли сравнивает свой труд с работой переводчика «Дон Кихота», и это сравнение вполне уместно. «Ваш покорный слуга кот», подобно «Дон Кихоту» Сервантеса или «Тристраму Шенди» Стерна, – это не просто веха в истории юмора. Это произведение, переопределившее саму форму повествования, в котором виртуозно сплелись разные сюжетные линии, наполнив повседневность содержимым глубочайших резервуаров воображения.

Эхо кошачьих странствий в наши дни

Сосэки настолько прочно ассоциируется с «котом», что многие исследователи пытались выяснить, действительно ли его связывали с этим животным особые отношения. (На самом деле он не меньше любил собак и однажды даже вступил в конфликт с властями из-за своего упорного нежелания позволять кому-либо вмешиваться в жизнь своего питомца). Тем не менее, в скрытности движений Сосэки и его проницательном созерцании окружающего мира действительно было нечто пленительно кошачье.

Собаки в японской истории традиционно считались символами власти, ассоциируясь с сёгунами и самурайским сословием, в то время как кот чаще выступал представителем вольнодумных горожан. Слияние литературного голоса Сосэки с голосом кота в начале ХХ века кажется пророческим предвестием мира, в котором прежние догмы будут поставлены под сомнение, а люди начнут исследовать мир с гораздо большей свободой.

Выйдя за рамки собственного «я» и примерив маску кота, Сосэки отбросил человеческие амбиции, ученость и социальный статус. Его кот обозревал мир вокруг себя совершенно свежим, пронзительным и беспощадным взглядом. Он не знал, куда приведут его эти поиски, ведь у него не было даже «имени». Мир словно ждал своего первооткрывателя. Поразительно, но переосмысление Японии «с точки зрения кота» стало не только трамплином для последующего бума современной японской литературы, но и во многом тем инструментом, благодаря которому появились новые книги, пробудившие интерес к Японии у читателей по всему миру.

Фотография к заголовку: © Pixta