Между сном и явью: «Паприка» Кона Сатоси и другие видения

Анализ снов

Начав свою карьеру в качестве мангака в 1985 году, Кон Сатоси оттачивал своё мастерство в командах по созданию аниме под руководством Осии Мамору и Отому Кацухиро. Затем он дебютировал в качестве режиссёра полнометражного фильма «Идеальная грусть», вышедшего в Японии в 1998 году. Его четвёртый полнометражный фильм, «Паприка» 2006 года , является экранизацией одноимённого романа Цуцуи Ясутаки. Кон публично выражал своё восхищение книгой и, как говорят, стремился создать что-то похожее на роман «Паприка» в своих предыдущих аниме. Действительно, экранизация «Паприки» имеет много общего с его ранними работами.

Кон Сатоси в Венеции в сентябре 2006 года, когда фильм «Паприка» участвовал в конкурсной программе Венецианского международного кинофестиваля (© Reuters)

Цуцуи изучал психологию в университете, и в его романах регулярно встречаются мотивы и идеи фрейдистского и юнгианского психоанализа. Центральную роль в сюжете «Паприки» играет анализ сновидений. В психоанализе считается, что психологически подавленный материал вытесняется в бессознательное, прежде чем проявиться в иной форме во сне. Анализ сновидений рассматривается как ценный способ решения психологических проблем путём выведения подавленного материала на поверхность.

Действие романа «Паприка» разворачивается в Японии недалёкого будущего, где можно отслеживать сны других людей на экране. Главная героиня – психотерапевт по имени Тиба Ацуко, которая оказывает помощь людям посредством своего альтер-эго, Паприку, «детектива снов». Однако технологию начинают использовать во зло, заставляя людей переживать кошмары, которые в конечном итоге проникают в реальный мир.

Хотя Кон в общих чертах следует оригинальному произведению, в его адаптации мы видим множество изменений. Самое значительное из них – хаотичный парад электротоваров, «манящих кошек» (манэкинэко), буддийских статуй, ворот тории и других движущихся объектов. Он символизирует выходящие из-под контроля кошмары, хотя ничего подобного в книге Цуцуи нет. Кон объяснил, что парад состоит из старомодной бытовой техники и забытых религиозных и традиционных элементов.

В своей работе «Жуткое» Фрейд описывает понятие «жуткого» как нечто знакомое, отчуждённое посредством подавления. В фильме участники парада отчуждены от сознания современных людей, но восстают к жизни, символизируя жуткую природу кошмаров.

Парад, который вторгается в сны пациентов (© 2006 Madhouse/Sony Pictures Entertainment Japan, Inc.)

Интеграция себя

Наряду с фрейдистскими элементами, в «Паприке» Кона прослеживаются юнгианские влияния. Карл Юнг не считал, что подавленные аспекты психики лучше всего брать под контроль, вместо этого подчёркивая важность их интеграции в самосознание. Этот процесс интеграции можно увидеть в нескольких персонажах.

Пока Конакава, персонаж, страдающий от тревожного расстройства, вместе с Паприкой исследует свои сны, он понимает, что таинственный человек, которого он неоднократно встречает, – это старый друг, с которым он когда-то вместе мечтал о том, чтобы стать кинорежиссёром. Этот друг, умерший от болезни, появляется в снах Конакавы как его второе «я», то есть та его часть, которая хотела стать режиссёром. Конакава преодолевает свою тревогу, признавая и примиряясь с подавленным и забытым «я», представленным в образе его старого друга, и примиряясь с ним.

Разногласия и антагонизм между Тибой Ацуко и её альтер-эго Паприкой похожи на те, что наблюдались между Конакавой и его старым другом. В оригинальной книге Паприка была Тибой, замаскированной под «детектива снов», но в аниме Кона они предстают как совершенно разные персонажи. В финале, когда сны наводняют реальный мир, они полностью разделяются, существуя одновременно в одном пространстве. После этого разделения Тиба временно вновь объединяется с раскрепощённой Паприкой, когда та перестаёт сдерживать свою подавленную любовь к коллеге Токите Косаку.

Тиба Ацуко и её другая личность Паприка как отражение в стекле (© 2006 Madhouse/Sony Pictures Entertainment Japan, Inc.)

В романе Тиба и Паприка не разделяются, и старый друг Конакавы не представляет собой его другое «я». Этот аспект раздвоенного «я», добавленный Коном в процессе адаптации, можно рассматривать как юнгианский мотив.

Книги покойного Каваи Хаяо, известного юнгианского психолога, пользовались большой популярностью в Японии с 1980-х по 1990-е годы, и Кон читал его работы. Говорят, что на некоторое время он очень ими увлёкся, потому что хотел понять музыку и тексты Хирасавы Сусуму, бывшего вокалиста техно-поп-группы P-Model, на которого оказал влияние Каваи. Позже Хирасава создавал саундтреки к аниме Кона, включая «Паприку».

Кон также заявлял, что на него оказали влияние романы Мураками Харуки, который сам завязал дружеские отношения с Каваи благодаря интервью и другим встречам. Говорят, что Кон утверждал, что только он мог бы адаптировать «Охоту на овец» и «Хроники заводной птицы» для аниме.

Темы Кона

Аниме «Паприка» можно рассматривать как более поздний этап в буме юнгианской психологии в Японии, инициированном Каваи, а также как кульминацию характерных для Кона тем. Например, в творчестве Кона регулярно встречаются следующие аспекты.

Во-первых, изображение чужого «я». К ним относятся Тиба и Паприка в фильме «Паприка», Тиёко и старуха, появляющаяся в ключевые моменты и символизирующая будущее «я» Тиёко в фильме «Актриса тысячелетия» (2002), а также Мима – девушка-идол, ставшая актрисой, и её появление в образе бывшей поп-звезды в фильме «Идеальная грусть».

Во-вторых, наблюдаются отступления от гетеросексуальных норм. В «Паприке» главная героиня объявляет о свадьбе Токиты и Тибы, что позволяет сохранить Паприку как самостоятельного свободолюбивого «детектива снов», так что фильм тонко отклоняется от типичного финала в виде гетеросексуального брака. Финал «Актрисы тысячелетия» предполагает, что когда Тиёко долго ищет художника, которого она встретила в юности, эти поиски являются для неё самоцелью, а не проявлением романтического отношения к нему. В «Однажды в Токио» (2003), наряду с карикатурным изображением трансгендерного персонажа, мы видим непростую жизнь гетеросексуальных пар и их семей.

Третий аспект – это то, как средства массовой информации и технологии размывают границы между реальностью и нереальным миром. В «Паприке» устройство DC Mini стирает грань между реальностью и снами, которые оно призвано показывать, а двойник Мимы в «Идеальной грусти» появляется в зеркалах, на мониторах компьютеров и в интернет-браузерах. В «Актрисе тысячелетия» актёрские роли Тиёко переплетаются с её реальной жизнью. В аниме-сериале Кона «Агент Паранойи» (2004) слухи превращаются в реальность благодаря действиям средств массовой информации и персонажей, которые сами по себе являются своего рода медиа-товаром.

В одной из сцен фильма «Паприка» Конакава идёт в кинотеатр, а на стенах висят постеры других фильмов Кона. В этом кадре показаны «Актриса тысячелетия» и «Идеальная грусть» (© 2006 Madhouse/Sony Pictures Entertainment Japan, Inc.)

Боевик с роботами

Хотя в разных работах Кона явно прослеживаются повторяющиеся темы, «Машина сновидений», оставшаяся незавершённой из-за его внезапной смерти от рака, демонстрирует признаки явной серьёзной смены курса. В какой-то момент объявили, что фильм завершит другой режиссёр, но позже продюсер отказался от этой идеи, заявив, что не нашлось режиссёра, способного воплотить видение Кона.

Судя по сохранившимся материалам, это должен был быть приключенческий боевик о роботах, охотящихся за драгоценной электроэнергией в недалёком будущем, когда человечество вымерло. Действие «Паприки» также разворачивалось в недалеком будущем, но в «Машине сновидений» более явно показаны футуристические городские пейзажи. Главные герои – маленькие и нарочито мультяшные роботы, в отличие от относительно высоких людей, фигурирующих в других фильмах Кона. Хотя это должен был быть другой тип фильма, как по содержанию, так и по визуальной составляющей, могло ли это быть стандартная приключенческая история без каких-либо неожиданных поворотов?

Кон говорил, что одним из источников его вдохновения был мангака Морохоси Дайдзиро. В коротком произведении Морохоси 1974 года «Машина сновидений» (Юмэ миру кикай) роботы живут повседневной жизнью вместо людей, которые находятся в состоянии анабиоза и видят сны. Неопубликованная манга Кона 1984 года «Торико» затрагивала схожую тему. Может ли это быть простым совпадением, что его незаконченное произведение имеет то же название, что и манга Морохоси?

За внешней оболочкой, напоминающей приключенческий боевик про роботов, в «Машине сновидений» Кон, возможно, планировал изобразить мир замороженных, спящих людей. Или, возможно, роботы предназначались для того, чтобы люди сознательно или подсознательно ими управляли. Это всего лишь предположение, но я не могу не думать, что Кон, возможно, намеревался продолжить свою тему размывания границ между снами, фантазией и реальностью с помощью технологий.

Кому-то может показаться бессмысленным гадать, какими могли бы быть работы Кона, но такой акт воображения помогает воплотить его видение в жизнь. Прямое и косвенное влияние Кона можно обнаружить в таких фильмах, как «Реквием по мечте» (2000) и «Чёрный лебедь» (2010) Даррена Аронофски, «Начало» (2010) Кристофера Нолана и «Последняя ночь в Сохо» (2021) Эдгара Райта. Хотя мы никогда больше не увидим фильмов Кона Сатоси, его мировосприятие продолжает жить.

Фотография к заголовку: Сцена из фильма «Паприка» (© 2006 Madhouse/Sony Pictures Entertainment Japan, Inc.)