Анимизм Хаяо Миядзаки: неожиданная связь с Тэдзукой Осаму и знаменитым мыслителем Умэхарой Такэси

Переосмысление роли студии Ghibli спустя 41 год

В июне 2025 года студия Ghibli отметила свой 40-летний юбилей, совпавший с 80-й годовщиной окончания Второй мировой войны. Миядзаки Хаяо (1941–) и Такахата Исао (1935–2018), возглавлявшие Ghibli, родились во время войны и большую часть своей жизни прожили в XX веке. В течение последних 20 лет, наряду с более поздними работами Миядзаки и Такахаты, новые фильмы Ghibli для XXI века выпускало новое поколение, в том числе Миядзаки Горо (старший сын Хаяо) и Ёнэбаяси Хиромаса.

Фильмы студии Ghibli с 1990-х годов быстро завоевали международное признание. Их популярность в более широком диапазоне регионов и поколений особенно выросла после пандемии COVID-19, когда их включали в сетку вещания видеостриминговых сервисов за пределами Японии. С другой стороны, в Японии наблюдается резкое снижение популярности фильмов Ghibli среди молодого поколения моложе 20 лет.

В этом разделе мы рассмотрим, как анимационные фильмы Миядзаки, в первую очередь «Принцесса Мононокэ», отражали послевоенную японскую мысль и настроения общества.

Миядзаки Хаяо и Тэдзука Осаму

Во-первых, я хотел бы исследовать менее известные связи между мыслями и воображением Миядзаки и историей послевоенной культуры и мысли.

В послевоенной Японии популярная культура пережила феноменальное развитие манги и анимэ, оказавших глубокое влияние на многие сферы как внутри страны, так и за рубежом. Среди них Тэдзука Осаму (1928-1989) и Миядзаки Хаяо – две величайшие фигуры с точки зрения известности, влияния и выдающегося творческого наследия.

Тэдзука Осаму выступает перед зрителями фильма «Астробой». Февраль 1985 года, Такаданобаба, Токио (фото официально предоставлено Tezuka Osamu Productions / Kyodo News)

Благодаря общей любви к детям, гуманистическому стилю и интересу к природе (экологии), их часто воспринимали как похожих художников и часто упоминали в одном контексте. В детстве Миядзаки был заядлым читателем манги Тэдзуки и она оказала на него большое влияние. Более того, известно, что они поддерживали общение, поскольку Тэдзука отвечал за оригинальную концепцию и композицию дебютной анимационной работы Миядзаки, «Ванван Тюсингура» (1963), и они планировали сотрудничать над проектом «Рольф»(*1), который стал прототипом для «Навсикаи из Долины Ветров» (1984).

Однако поклонникам аниме хорошо известно, что Миядзаки, по крайней мере в более поздние годы, крайне критически относился к системе производства дешёвого и трудосберегающего телевизионного аниме, которую Тэдзука широко внедрил в индустрии. В этом смысле разрыв между ними как художниками удивительно велик.

Люди убивают лесного бога

Один человек неожиданным образом связал этих двух непревзойдённых гигантов – это был Умэхара Такэси (1925-2019), ведущий философ послевоенной Японии. Он был «интеллектуальным гигантом», который переосмыслил древнюю историю, культуру и мысль Японии, используя смелые интерпретации, опровергая устоявшиеся теории, а в более поздние годы предложил свою собственную уникальную теорию цивилизации, известную как «японские исследования Умэхары» (умэхара нихонгаку).

В сентябре 1988 года Умэхара опубликовал пьесу «Гильгамеш», основанную на эпосе о Гильгамеше – этот эпос считается древнейшим художественным текстом в мире. По словам Умэхары, он внезапно получил эмоциональное письмо от Тэдзуки, с которым он никогда не встречался, в котором тот умолял: «Я был бы очень рад, если бы вы адаптировали это произведение в виде аниме». Однако в феврале следующего года Тэдзука внезапно скончался от болезни, и его желание так и не исполнилось.

В 1998 году, через год после выхода «Принцессы Мононоке», Умэхара вместе с историком-медиевистом Амино Ёсихико (1928-2004) присутствовали на симпозиуме, посвящённом Миядзаки. На этом мероприятии Умэхара и Миядзаки поделились с публикой историей о том, как Умэхара попросил Миядзаки продолжить работу Тэдзуки и экранизировать пьесу «Гильгамеш», но Миядзаки вежливо отказался. Миядзаки же позже осознал, что «Гильгамеш» Умехары оказал на него влияние во время работы над «Принцессой Мононокэ»(*2).

В пьесе «Гильгамеш» в середине повествования главный герой, царь Шумера Гильгамеш, убивает Хумбабу, бога священного леса Дильмунт (Акт 2, Сцена 3). Само собой, эта тема убийства людьми лесного бога перекликается с эпизодом, в котором госпожа Эбоси убивает лесного бога Сисигами в «Принцессе Мононокэ». Более того, Энкиду, сопровождающий Гильгамеша, является гибридом человека и зверя, его создала Аруру, богиня ремесла. В «Принцессе Мононокэ» на него похожа Сан – девочка, воспитанная волками в лесу Сисигами.

С другой стороны, в «Гильгамеше» присутствуют элементы, напоминающие произведения Тэдзуки, что объясняет сильное желание Тэдзуки адаптировать «Гильгамеша» в аниме. Например, диалог между антилопой и духами, появляющимися в истории, напоминает сцену «Вальпургиевой ночи» из первой части «Фауста» Гёте (1808). Тэдзука любил читать «Фауста» Гёте с детства до конца жизни, и он трижды работал над его переписыванием, а в последние годы он задумал полнометражную анимационную экранизацию, одновременно планируя адаптацию «Гильгамеша». Также в третьем акте в конце истории Гильгамеш отправляется за эликсиром вечной жизни к Утнапиштиму (этот персонаж соответствует Ною в Ветхом Завете). Мотив эликсира бессмертия совпадает с мотивом, который присутствует в самом творческом наследии Тэдзуки – серии «Жар-птица» (Хи-но тори, 1954–1988).

История взглядов на природу в XX веке и фильм «Принцесса Мононокэ»

Тэдзука, родившийся в начале годов Сёва (1926-1989) и принадлежавший к «поколению молодых граждан», то есть детей, воспитывавшихся в духе милитаризма, и Миядзаки, родившийся во время войны и принадлежавший к послевоенному поколению, были разделены более чем десятилетней разницей в возрасте. Естественно, что между ними существовали различия в ценностях и идеологиях разных поколений.

Во-первых, хотя и Тэдзука, и Миядзаки использовали природу в качестве важного творческого мотива, их подходы к ней были совершенно разными.

Тэдзука всю жизнь питал любовь к природе и живым существам, даже включив в свой псевдоним иероглиф, обозначающий «насекомое» (虫). Однако для него «природа» – это пригородная среда возле города Такарадзука в префектуре Хёго, где он вырос. Другими словами, подобно «городу-саду», пропагандируемому британским социальным реформатором Эбенезером Говардом как будущий образ города, природа для Тэдзуки была чем-то искусственно обработанным и объективированным, чем-то, что нужно наблюдать, и местом душевного отдыха. На такое представление о природе также повлиял тот факт, что он сам был врачём, современным научным рационалистом и прогрессистом, что символизирует его шедевр «Астробой» (1952-1968). Эта вера в современный рационализм и идеалы Просвещения была доминирующей идеологией до середины XX века, когда научный взгляд на исторический прогресс был окончательно поставлен под сомнение, и это отношение также отчетливо прослеживается у Такахаты Исао, который был на шесть лет старше Миядзаки.

Когда Тэдзука говорил о своей любви к анимации, он отмечал, что она позволяет ему взять на себя роль «творца», который создаёт живые существа. Эти слова напоминают слова доктора Фауста, создающего искусственного человека-гомункула в любимой трагедии Тэдзуки «Фауст».

Напротив, у Миядзаки природа в таких фильмах, как «Навсикая из Долины Ветров», «Мой сосед Тоторо» (1988), «Принцесса Мононокэ» и «Рыбка Поньо на утёсе» (2008), предстаёт перед нами как «нечто крайне гротескное и жуткое»(*3), которое люди не могут в одностороннем порядке объективировать или манипулировать им.

Что еще более важно, так это то, что Тэдзука привнёс американское/современное воображение довоенных фильмов Уолта Диснея и Голливуда в послевоенную японскую субкультуру, тогда как Миядзаки пытался вновь привнести японское/постмодернистское воображение в свои изображения природы и мировоззрения.

Миядзаки Хаяо во время выхода фильма «Принцесса Мононоке» в 1997 году в Токио (Reuters)

К показательным примерам этого относятся «теория культурного ареала лавровидных лесов», «теория культуры Дзёмон» и так называемый «исторический взгляд Амино» – точка зрения на средневековую историю Японии, которую Миядзаки включил в мировоззрение «Принцессы Мононокэ».

«Теория культурного ареала лавровидных лесов» – это теория происхождения японской культуры, оказавшая широкое влияние на культурную антропологию с 1970-х годов и получившая популярность в прессе. Это гипотеза о том, что элементы, составляющие основу японского образа жизни и культуры, такие как подсечно-огневое земледелие, употребление рисовых лепёшек моти, ферментированных продуктов, таких как натто (ферментированные соевые бобы), и татуировки, имеют много общего с культурными элементами зоны вечнозелёных широколиственных лесов (восточноазиатская дуга полумесяца), простирающейся через Восточную Азию от Тибета, Бутана и провинции Юньнань в Китае до Южного Китая (бассейн реки Янцзы), Тайваня и юго-западной Японии, предполагая, что они могут иметь общие культурные корни.

Сторонники этой теории собирались вокруг Института гуманитарных исследований Киотского университета и были также известны как «Новая Киотская школа». В число ключевых членов входили ботаник Накао Сасукэ, философ Уэяма Сюмпэй и сам Умэхара, который утверждал, что культура лавровидных лесов связана не с культурой Яёи, основанной на выращивании риса на заливных полях и считавшейся до этого момента архетипом японской культуры, а скорее с более ранней культурой Дзёмон (культурой охотников и собирателей), и что культуру Дзёмон следует считать корнем современной Японии.

Культура охотников и собирателей, предполагающая взаимодействие с разнообразными «вещами», или культура Дзёмон, являющаяся «лесной культурой», чрезвычайно анимистична. На упомянутом симпозиуме Амино Ёсихико сказал: «Я думаю, Миядзаки выражает нечто вроде страха перед вещами», а Умэхара высказал мнение, что в манге легче выразить анимизм, чем в литературе(*4). Анимизм культуры Дзёмон, несомненно, соответствует мировоззрению «Принцессы Мононокэ» и фильмов Миядзаки в целом.

Сан – девочка, воспитанная волками (© 1997 Hayao Miyazaki/Studio Ghibli, без даты)

Кроме того, упоминалась «историческая перспектива Амино». Это теория, предложенная Амино Ёсихико в 1980-е годы, которая сформировала новый образ средневековой японской истории. Эта Амино показала людей, отличных от оседлого населения, которое до этого составляло основную часть японских исторических повествований и исторических драм, символизируемых императором (двор Ямато), рисоводами и самураями. Помимо них существовали разнообразные кочевые группы, такие как кузнецы, изготавливавшие оружие, артисты народных театров саругаку и куртизанки.

Эти две теории, выдвинутые в постмодернистскую эпоху, создали новый образ «Японии» и новое мировоззрение, которое выдвинуло альтернативу образу «старой доброй Японии», символизируемой рисовыми полями и сельскими пейзажами, который долгое время считался само собой разумеющимся в XX веке, а также противостояло антропоцентризму Нового времени.

Вверху: Аситака (слева) и госпожа Эбоси. На заднем плане – женщины, работающие на татара, древнем железоплавильном заводе. Внизу: Дзикобо, таинственный монах, который хочет получить голову лесного бога (© 1997 Hayao Miyazaki/Studio Ghibli, без даты)

В «Принцессе Мононокэ», исторической драме, действие которой разворачивается в эпоху Муромати (1336-1573) и которую Миядзаки создал в конце XX века – в некотором смысле получив эстафету воображения от Тэдзуки через Умэхару – он изобразил древний священный лес, где живёт бог Сисигами, как типичный азиатский вечнозелёный широколиственный лес, и населил его разнообразными нечеловеческими существами, такими как бог-собака Моро, бог-кабан Оккотонуси и духи кодама. Более того, он смело поместил в фильм множество персонажей, каждый из которых играет важную роль – мальчик-эмиси Аситака, сирабёси (танцовщица) Эбоси Годзэн и кугонин (служащий императора) Дзикобо, стремясь создать «новую историческую драму», превосходящую «Семь самураев» (1954).

И Умэхара, и Амино были главными выразителями теорий, повлиявших на мировоззрение «Принцессы Мононокэ». Здесь мы можем обнаружить интересную преемственность в интеллектуальной истории японской популярной культуры XX века, от Тэдзуки Осаму до Миядзаки Хаяо.

Фотография к заголовку: Лесной бог из анимационного фильма «Принцесса Мононокэ» (© 1997 Миядзаки Хаяо/Studio Ghibli, без даты)