Размышления к 80-летию окончания войны: взгляд бывшего премьер-министра Исибы

К 80-й годовщине окончания войны

Введение

С окончания той войны прошло восемьдесят лет.

Все эти восемьдесят лет наша страна неизменно шла путём мирного государства, прилагая усилия к миру и процветанию. Нынешние мир и благополучие страны построены на драгоценных жизнях и на истории страданий – в первую очередь павших на войне и всех, кто был вовлечён в неё.

Я вновь глубоко запечатлел в своём сердце размышления о той войне и её уроках – посетив Иодзиму в марте, в апреле Филиппины и памятник павшим в Филиппинской кампании в Калирае, участвуя в июне в Общенациональной церемонии поминовения всех павших на Окинаве и посетив Мемориальный музей мира «Химэюри», участвуя в августе в Хиросиме и Нагасаки в церемониях поминовения погибших и памяти жертв атомных бомбардировок, а также участвуя в День памяти окончания войны во Всеяпонской церемонии поминовения павших.

До сих пор на рубежах пятидесяти, шестидесяти и семидесяти лет после войны публиковались заявления премьер-министра. Я следую позиции кабинетов прошлых лет в отношении исторического осмысления.

В трёх прежних заявлениях сравнительно мало внимания уделялось вопросу о том, почему ту войну не удалось предотвратить. В заявлении к 70-й годовщине говорится: Япония «пыталась выйти из дипломатического и экономического тупика путём применения силы. Внутренняя политическая система не смогла стать сдерживающим фактором», – однако подробного анализа этому не дано.

Почему же внутренняя политическая система не смогла стать сдерживающим фактором?

По прогнозам Института исследований тотальной войны, созданного правительством до начала боевых действий, и так называемого «органа Акимару», учреждённого Министерством армии, в мире, вступившем после Первой мировой войны в эпоху тотального противостояния, поражение рассматривалось как неизбежное. Многие специалисты также осознавали трудности ведения войны.

Почему же, даже признавая это, политическое и военное руководство не смогло принять решение об отказе от войны – и, не сумев избежать её, вступило в безрассудную войну, приведшую к потере множества невинных жизней внутри страны и за её пределами? Почему, даже несмотря на предостережение бывшего премьер-министра Ёнаи Мицумасы – «Прошу быть внимательными, чтобы, пытаясь избежать медленного обнищания, не прийти к стремительному разорению», – не удалось пересмотреть стратегический курс?

На рубеже восьмидесятилетия окончания войны я хотел бы вместе с гражданами поразмышлять над этими вопросами.

Проблемные точки Конституции Великой Японской империи

Прежде всего следует назвать институциональные проблемы того времени. В довоенной Японии не существовало механизма, который бы надлежащим образом интегрировал политику и военное дело.

В рамках Конституции Великой Японской империи право верховного командования (прим. переводчика: полномочие императора по командованию армией и флотом) – полномочие по руководству вооружёнными силами – рассматривалось как самостоятельное. В отношениях политики и военного дела на системном уровне отсутствовал принцип гражданского контроля, согласно которому политическая, то есть гражданская власть должна неизменно стоять выше военной. Полномочия премьер-министра также были ограничены. В условиях Имперской конституции министры государства, включая премьер-министра, считались равными между собой. Премьер-министр, хотя и признавался главой кабинета, не был наделён на уровне системы полномочиями приказа и управления, необходимыми для руководства кабинетом.

И всё же примерно до Русско-японской войны функцию интеграции дипломатии, военного дела и финансов выполняли гэнро (прим. переводчика: старейшие государственные деятели). Гэнро, имевшие опыт военной службы как самураи, хорошо понимали военное дело и могли контролировать эту сферу. Пользуясь словами Маруямы Масао, «посредничество сверхконституционных фигур, таких как гэнро и старшие сановники», играло важную роль в формировании единой государственной воли.

После того как гэнро постепенно ушли, а подобные неформальные механизмы ослабли, в условиях демократии Тайсё политические партии попытались интегрировать политику и военное управление. На фоне изменений, вызванных Первой мировой войной, Япония стала одним из основных сторонников международного сотрудничества и получила место постоянного члена Совета в Лиге Наций. Политика правительства в 1920-е годы, как видно в дипломатии Сидэхары, сдерживала империалистическую экспансию. В 1920-е годы общественное мнение было настроено критически по отношению к армии, а партии настаивали на масштабном разоружении. Военные ощущали давление; считается, что реакция на это стала одним из факторов усиления их влияния в эпоху Сёва.

Традиционно право верховного командования ограничивалось военными приказами, связанными с оперативным руководством, а военная администрация – бюджет и организационные вопросы – относилась к сфере контрассигнации со стороны государственного министра, члена кабинета. Системная проблема отсутствия гражданского контроля, полагаю, компенсировалась сначала институтом гэнро, затем партийным управлением.

Проблема правительства

Однако постепенно смысл права верховного командования стал толковаться всё более расширительно, и его «самостоятельность» стала использоваться военными кругами как средство вытеснения правительства и парламента из участия и контроля над всей военной политикой и военным бюджетом.

В эпоху партийных кабинетов партии в борьбе за власть вели взаимные кампании разоблачения скандалов, что постепенно подрывало доверие граждан. В 1930 году оппозиционная партия Риккэн Сэйюкай, стремясь расшатать кабинет Риккэн Минсэйто, вступила в союз с частью флотских офицеров и в ходе дискуссий о ратификации Лондонского морского договора об ограничении вооружений утверждала, что он представляет собой «посягательство на право верховного командования», и яростно атаковала правительство. Правительство с трудом довело ратификацию Лондонского морского договора до конца.

Но в 1935 году теория «император – орган государства» (прим. переводчика: конституционная доктрина, рассматривающая императора как орган государства, а не сакральный источник власти), выдвинутая конституционалистом и членом Палаты пэров Минобэ Тацукити, была использована Риккэн Сэйюкай как инструмент политической атаки на правительство. Этот вопрос приобрёл характер политического конфликта, в который оказались вовлечены и военные круги. Кабинет тогдашнего премьер-министра Окады Кэйсукэ пытался политически дистанцироваться, заявляя, что вопросы научных доктрин «следует оставить на усмотрение учёных», однако в итоге уступил требованиям военных кругов и дважды опубликовал заявление «о разъяснении основ государственного строя», фактически отвергнув теорию, ранее считавшуюся общепринятой. Труды Минобэ были запрещены к распространению.

Так правительство постепенно утратило контроль над военными.

Проблема парламента

Парламент, который, по сути, должен был обеспечивать контроль над армией, также утратил эту функцию.

Самым характерным примером стал случай с исключением из Палаты представителей депутата Сайто Такао. 2 февраля 1940 года на пленарном заседании Палаты представителей Сайто критиковал затягивание войны и жёстко допрашивал правительство о целях войны. Эта речь, позднее названная антивоенной, была воспринята армией как оскорбление. Военные потребовали отставки Сайто; многие депутаты поддержали это требование, и подавляющим большинством – 296 голосов «за», 7 «против» – Сайто был исключён из парламента. Это был редкий случай попытки исполнить депутатскую функцию внутри парламента, однако две трети текста протокола того заседания и сегодня остаются подвергнуты цензуре.

И при рассмотрении бюджета, ключевой функции парламентского контроля над армией, парламент того времени едва ли можно считать выполнявшим свою роль. В 1937 году был создан Чрезвычайный специальный счёт военных расходов, а в 1942–1945 годах почти все военные расходы были перенесены на него. При рассмотрении этого счёта смета не содержала детализации; обсуждение в Палате представителей и в Палате пэров проходило в основном в закрытых заседаниях и в крайне сжатые сроки – это едва ли можно назвать обсуждением. Даже когда обстановка на фронте ухудшалась, а финансы становились стеснёнными, армия и флот, ставя во главу угла интересы собственных организаций и их престиж, ожесточённо соперничали между собой за распределение бюджетных средств.

Кроме того, нельзя забывать, что за 15 лет – с конца эпохи Тайсё до начала Сёва – националистами и молодыми офицерами были убиты многие политики, включая трёх действующих премьер-министров. Убитые – все без исключения – были политиками, делавшими ставку на международное сотрудничество и стремившимися сдерживать военных политическими инструментами. Само собой разумеется, что эти события, включая инциденты 15 мая и 26 февраля, впоследствии нанесли серьёзный ущерб среде, в которой гражданские лица – включая парламент и членов правительства – могли бы свободно обсуждать и формировать политику в сфере обороны и военного бюджета.

Проблема медиа

Ещё одна проблема, которую нельзя недооценивать, была связана со средствами массовой информации.

В 1920-е годы медиа критически относились к внешней экспансии Японии. Исибаси Тандзан в пору своей журналистской деятельности отстаивал тезис о необходимости отказа от колоний. Однако с момента Маньчжурского инцидента тон публикаций сменился на активную поддержку войны. Военные новости «хорошо продавались», и газеты резко нарастили тиражи.

После Великой депрессии 1929 года экономики Европы и США понесли тяжёлый урон. Под предлогом защиты внутреннего рынка они взяли курс на высокие тарифы, что нанесло японскому экспорту серьёзный удар.

В условиях глубочайшего экономического кризиса усилился национализм. В Германии к власти пришли нацисты, в Италии – фашистская партия. Среди ведущих мировых держав лишь СССР показывал экономический рост. В интеллектуальной среде распространилось представление о том, что эпоха либерализма, демократии и капитализма подошла к концу, время США и Британии закончилось. Формировалась почва для принятия идей тоталитаризма и национал-социализма.

В такой обстановке часть японской Квантунской армии инициировала Маньчжурский инцидент и примерно за полтора года заняла территорию, во много раз превышающую по площади собственно Японию. Газеты широко освещали эти события, многие граждане были ослеплены успехом, что ещё более подстегнуло рост национализма.

Звучали и голоса несогласных. Ёсино Сакудзо критиковал действия военных в Маньчжурском инциденте, а Киёсава Киёси решительно осуждал выход Японии из Лиги Наций при Мацуоке Ёсукэ. Но затем, начиная с осени 1937 года, по мере ужесточения контроля над высказываниями критика политики была подавлена, и до граждан стали доходить лишь те голоса, которые активно поддерживали войну.

Проблема сбора и анализа информации

Необходимо вновь задаться вопросом, могло ли наше государство, включая правительство, адекватно распознавать международную обстановку. Например, в то время как Япония вела переговоры с Германией о военном союзе против СССР, эти планы были перечёркнуты заключением германо-советского пакта о ненападении в августе 1939 года. После этого кабинет Хиранумы Киитиро ушёл в отставку, заявив: «Небо и земля Европы породили новую, сложную и странную обстановку».

Проблема налицо: была ли у государства возможность собрать достаточный объём информации о международной и военно-стратегической ситуации, правильно её анализировать и надлежащим образом делиться выводами внутри системы принятия решений?

Уроки для сегодняшнего дня

В послевоенной Японии выстроена система гражданского контроля. Конституция Японии устанавливает, что премьер-министр и другие государственные министры должны быть гражданскими лицами. В соответствии с Законом о Силах самообороны они находятся под командованием премьер-министра.

Конституция Японии прямо закрепила, что премьер-министр является главой кабинета и что кабинет несёт коллективную ответственность перед парламентом. Таким образом, единство исполнительной власти было обеспечено институционально. В дальнейшем был создан Совет национальной безопасности, и усилена комплексная координация дипломатии и безопасности. Усовершенствованы и государственные структуры, отвечающие за сбор и анализ информации. Эти механизмы должны и далее развиваться в соответствии с требованиями времени.

Исходя из горького опыта прошлого, когда отсутствовал механизм надлежащей интеграции политики и военного дела, а военные действовали самовольно, прикрываясь «самостоятельностью» права верховного командования, были предприняты институциональные меры. Однако сама по себе система не имеет ценности без надлежащего применения.

Политическая власть должна обладать достаточной компетентностью и кругозором, чтобы ответственно использовать Силы самообороны. Нужны постоянные усилия по осмыслению нынешней системы гражданского контроля и её надлежащему применению. Политику следует иметь достоинство и чувство ответственности, способность не поддаваться безответственному популизму и не следовать слепо за настроениями большинства. От Сил самообороны, как от сообщества профессионалов, требуется активно разъяснять политическому руководству международную военно-стратегическую обстановку вокруг нашей страны, состояние вооружений и принципы применения сил, и высказывать мнение.

На политике лежит обязанность преодолевать ведомственную разобщённость и обеспечивать интеграцию. Нельзя допустить, чтобы организации замыкались в себе, вступали в конфронтацию и теряли из вида национальные интересы Японии. Нужно извлечь урок из истории, когда армия и флот, руководствуясь прежде всего логикой собственных организаций, противостояли друг другу; более того, даже внутри каждой из них военные приказы и военная администрация не взаимодействовали. Не сумев объединить государственную волю, вся страна была втянута в войну.

Политика должна неизменно исходить из интересов и заботы о благосостоянии всего народа, стремиться к рациональным решениям с долгосрочной перспективой. Когда ответственность размыта, а ситуация заходит в тупик, даже при низкой вероятности успеха и высоком риске чаще начинают прислушиваться к «отважным голосам» и принимать внезапные решения. Начальник Генерального штаба флота Нагано Осами сравнивал начало войны с хирургической операцией и говорил: «Опасения велики, но, чтобы исцелить эту тяжкую болезнь, нет иного пути, кроме как решительно пойти на устранение национальной угрозы». Он же утверждал: «Правительство решило: если не сражаться – страна погибнет; но и сражение может привести к гибели страны. Однако если страна погибнет не сражаясь, это будет подлинная гибель – гибель, при которой утрачена даже душа». Известно, что военный министр армии Тодзё Хидэки убеждал премьер-министра Коноэ Фумимаро: «Человек иногда должен, зажмурившись, прыгнуть с веранды Киёмидзу (то есть решиться на отчаянный шаг, – прим. перев.)».

Когда духовно-эмоциональные аргументы начинают цениться выше спокойного и рационального суждения, стоит вспомнить уроки истории, в которой страна ошиблась в выборе своего курса, чтобы не повторить те же ошибки.

Чтобы правительство не принимало ошибочных решений, роль сдерживающего фактора должны выполнять парламент и медиа.

От Национального парламента требуется в рамках полномочий, предоставленных Конституцией, выполнять надлежащий контроль за деятельностью правительства. Политика ни в коем случае не должна, угождая временным настроениям общественности, скатываться к популистским мерам, которые вредят национальным интересам, и не должна замыкаться на партийных расчётах и самосохранении.

Нужно здоровое пространство высказываний, включая журналистику, движимую чувством общественной миссии. В прошлом медиа разжигали общественные настроения и в итоге подтолкнули общество к безрассудной войне. Нельзя впадать в чрезмерный коммерциализм; нельзя допускать узкого национализма, дискриминации и ксенофобии.

Насилие, попирающее политику, и дискриминационные высказывания, угрожающие свободе слова, недопустимы. Пример тому – инцидент, в котором бывший премьер-министр Абэ лишился драгоценной жизни.

В основе всего лежит отношение к истории. Мужество и честность, позволяющие смотреть на прошлое прямо, подлинный либерализм, основанный на терпимости, умеющий смиренно прислушиваться к доводам другого, и здоровая, устойчивая демократия – важнее всего.

Как ясно отмечал Уинстон Черчилль, демократия вовсе не является совершенной формой правления. Она требует затрат времени и усилий и порой ошибается. Потому-то мы должны всегда быть скромны перед историей и впитывать её уроки.

Содержать силовую организацию для самообороны и сдерживания – исключительно важно. Я не могу занимать позицию отрицания теории сдерживания. В нынешней среде безопасности это объективная реальность, которую необходимо учитывать для проведения ответственной политики безопасности.

В то же время, если силовая организация, обладающая несравнимой мощью, выйдет за пределы демократического контроля и начнёт действовать произвольно, демократия – хрупкая по своей природе – может рухнуть в одно мгновение. С другой стороны, нельзя исключить и того, что гражданские политики ошибутся и поведут страну к войне. Необходимость и значение гражданского контроля, а также надлежащих отношений между политической властью и военными невозможно переоценить. Правительство, парламент, силовые структуры и медиа – все должны осознавать это.

Депутат Сайто Такао в своей антивоенной речи утверждал: мировая история – это история войн, и в войне побеждает не справедливость, а сильный подчиняет слабого, и что нельзя ошибиться в государственной стратегии на сто лет вперёд, игнорируя эту реальность и прикрываясь красивым названием «священной войны». Он настаивал на реализме как основе политики – и был исключён за это из Палаты представителей.

На следующий год на заседании Комитета Палаты представителей по Закону о противовоздушной обороне Министерство армии заявило, что эвакуация граждан во время авианалётов приведёт к подрыву воли к продолжению войны, и отрицало саму возможность такой меры.

Оба эти эпизода – дела далёкого прошлого, однако они с пугающей ясностью демонстрируют опасность отказа парламента от своей ответственности, разгул духовничества и пренебрежение человеческой жизнью и правами человека. Без прямого обращения к истории не открыть путь к светлому будущему. Осознание важности уроков истории особенно необходимо именно сейчас, когда наша страна оказалась в самых суровых и сложных условиях безопасности в послевоенный период.

Именно потому, что с каждым годом становится всё меньше людей, сохранивших память о войне, и растёт риск эрозии общей памяти, я верю: если каждый гражданин – включая молодое поколение – будет активно размышлять о той войне и о том, каким должен быть мир, и соотносить эти размышления с будущим, то основы мирного государства станут ещё прочнее.

Я вместе с гражданами, опираясь на многочисленные уроки той войны, буду прилагать все возможные усилия, чтобы подобная катастрофа никогда больше не повторилась.

10 октября 2025 года (7-й год эры Рэйва)
Премьер-министр Японии
Исиба Сигэру

Фотография к заголовку: Исиба Сигэру объявляет о намерении уйти в отставку с поста премьер-министра Японии, 7 сентября 2025 года, Токио (официальное фото: Канцелярия премьер-министра Японии)

(Японский текст опубликован 10 октября 2025 года на сайте Канцелярии премьер-министра Японии; перевод – nippon.com.)

Статьи по теме

• Выступление премьер-министра Японии Абэ Синдзо по случаю 70-летия окончания Второй мировой войны: слова раскаяния
• Послевоенные выступления премьер-министров: как менялось их содержание вместе с внешнеполитическими обстоятельствами
• Хара Такаси – выходец из народа, ставший премьер-министром