От «позабытого всеми игрока» к напористой России

Как следует из изложенных выше причин, участие России в решении северокорейских проблем стало иметь решительно важное значение. С политической позиции, обусловленной ходом истории, географическим положением, а также статусом постоянного члена СБ ООН, Россия, будучи одним из заинтересованных участников в северокорейских проблемах, играла в них отнюдь не центральную роль.

Но во время военного кризиса 2017 года наблюдалась несколько иная ситуация. В этот период Россия заняла твёрдую позицию препятствования и сдерживания в отношении действий Соединенных Штатов: помимо распространения намеренно заниженных оценок северокорейского ракетного потенциала, она то препятствовала принятию Советом Безопасности ООН заявлений с критикой в отношении Северной Кореи, то направляла бомбардировщики к Корейскому полуострову и в морские районы вблизи Аляски. К тому же, пусть и в качестве деятельности частных предприятий, она одобрила открытие маршрута северокорейского грузопассажирского судна «Мангёнбон» во Владивосток, на какое-то время возобновила прерванную работу линии оптоволоконной связи, и даже осуществляла в обход резолюции СБ ООН поставки нефти и нефтепродуктов путём перевалки на северокорейские танкеры в открытом море.

Этому способствовал целый ряд обстоятельств, но самым большим фактором, по всей вероятности, следует считать изменения в отношениях между Россией и США. С возникновением в 2014 году кризиса в Украине американо-российские отношения ухудшились до самого низкого уровня, а удельный вес США во внешней политике России, напротив, соотвественно крайне увеличился. Демонстрация присутствия в тех делах, которые имеют наибольшую важность для США, стала рассматриваться в качестве своего рода рычага влияния на эту страну. То, что вопреки ожиданиям большинства администрация Трампа стала уделять особенно большое внимание северокорейской проблеме, вероятно, послужило фактором, усилившим стремление России заниматься этой проблемой.

По изложенным причинам с 2014 года у России особенно усилилось самосознание в качестве «сверхдержавы». Поскольку в российском понимании «сверхдержава» – это, помимо величины, страна с сильной политической властью, экономикой и армией, способная оказывать влияние на международный порядок, северокорейская проблема, ставшая глобальным вопросом обеспечения безопасности, является задачей, требующей от России демонстрировать своё участие больше, чем прежде.

Наконец, нельзя не упомянуть и китайско-российские отношения. Из-за экономического подъёма Китая и ухудшения отношений России со странами Запада двусторонние российско-китайские отношения демонстрируют значительное укрепление. В таких условиях, вероятно, можно утверждать, что Россия в какой-то мере следует за Китаем, который воспринимает северокорейскую проблему в качестве острой проблемы в сфере обеспечения безопасности.

Сохранение текущей ситуации сулит «посредническую» роль

Если попытаться сформулировать другими словами, изменение поведения России после кризиса 2017 года обусловили перемены в отношениях с Соединенными Штатами и с Китаем, в то время как основа непосредственно российско-северокорейских отношений особых изменений не претерпела. Каким образом, исходя из такого понимания её поведения, Россия расценивает ослабление военной напряжённости, которая наблюдается в текущем году, а также июньский саммит лидеров Соединенных Штатов и Северной Кореи?

В качестве материала для размышления об этом давайте попробуем представить себе два противоположных сценария.

Первый заключается в эскалации северокорейского кризиса, которая приводит к военному конфликту. К примеру, в случае, если Соединенные Штаты ликвидируют верхушку правящего режима Ким Чен Ына и его ядерный арсенал путём бомбардировок, или в случае, если Китай своим военным вторжением опередит такое развитие событий, у России практически не будет ни одной подходящей альтернативы поведения.

В военном плане для России наиболее важным направлением является европейская часть бывшего СССР, а также южная граница, где дислоцированы её лучшие силы, как в количественном, так и в качественном измерении. Дальний Восток является не более чем вторым по значимости направлением, и Россия не располагает потенциалом для полномасштабного локального военного конфликта на Корейском полуострове.

Следовательно, переход от военной напряжённости к смягчению северокорейско-американских отношений для России означает то, что удалось избежать ситуации, которая полностью выводит её за рамки событий.

Второй сценарий – достижение на переговорах США и Северной Кореи соглашения о полной, проверяемой и необратимой денуклеаризации, после чего Северная Корея выходит из международной изоляции и движется в направлении реформ и открытости внешнему миру. В этом случае основную роль в предоставлении гарантий сохранности северокорейского правящего режима и оказании экономической помощи будут играть США и Китай, а для России выполнять такого рода роль будет затруднительно как с точки зрения экономического потенциала, так и с точки зрения уже упомянутой выше ограниченности военных возможностей. На этапе практического осуществления денуклеаризации Северной Кореи (к примеру, демонтажа боеголовок, обеспечения нового трудоустройства специалистов-ядерщиков) участие России логически допустимо, однако с учетом развития событий в американо-российских отношениях последнего времени представляется слишком маловероятным. К тому же, в случае, если Северная Корея действительно выйдет из изоляции, следует ожидать, что Россия практически полностью утратит возможность демонстрировать свое «присутствие» (иначе говоря, влиятельность).

С учетом вышеизложенного, то, что американо-северокорейский саммит принёс половинчатые итоги, может оказаться выгодным для России. Ведь если северокорейская проблема будет продолжать тлеть, не будучи окончательно решённой, Россия получит возможность демонстрировать своё «присутствие» точно так же, как и в 2017 году.

Вместе с тем, на состоявшемся саммите Северная Корея формально продемонстрировала стремление к денуклеаризации; тем самым США с Северной Кореей совместно пошли на самоограничение. Фактически это означает реализацию предложения о «двойном замораживании», сделанного на российско-китайском саммите 2017 года, что позволяет России позиционировать себя в качестве «посредника». Пригласив Ким Чен Ына на предстоящий в сентябре Восточный экономический форум, Россия, вероятно, сможет ещё сильнее обозначить своё присутствие в случае, если ей удастся организовать встречу северокорейского лидера с премьер-министром Японии Абэ Синдзо.

В условиях ограниченности реального потенциала влияния, у России, если она намерена вести себя в качестве «державы», нет иного выбора, кроме как придерживаться курса на продолжение нынешнего состояния дел. В этом смысле исход американо-северокорейского саммита оказался весьма кстати.

Фотография к заголовку: Председатель Президиума Верховного Народного Собрания КНДР Ким Ён Нам (слева) пожимает руку президенту Владимиру Путину, 14 июня 2018 г., Москва, Кремль (официальная съемка, фотография предоставлена Reuters/Aflo)