С порождаемой коллективизмом «банальностью зла» так и не покончено

С 1995 года в японском обществе резко усиливались беспокойство и страх, подстёгивая явление, имя которому - коллективизм. Коллективизм связывает людей узами одинаковых качеств, заставляет подстраиваться, выдавливая из своих рядов всё инородное, и побуждает искать внешнего врага. Для того, чтобы члены коллектива действовали как единое целое, возникает необходимость в сильном лидере диктаторского толка. И мы не можем рассуждать об этом в прошедшем времени. Об этом приходится говорить грамматическими формами, употребляемыми для описания происходящего непосредственно в данный момент (со времени одновременных террористических атак 2001 года в Соединённых Штатах коллективизм широко распространяется по всему миру).

Коллективизм набирает силу, подхлёстываемый беспокойством и страхом. Это инстинктивное поведение человеческих особей, некогда выбравших стайный образ жизни. Но временами группа теряет разум. Став частью группы, люди иногда совершают большие ошибки. Именно поэтому Асахару следовало вылечить и заставить раскрыть мотивы. Когда я стал об этом говорить, многие эксперты и журналисты откликнулись критикой: «Асахара просто симулянт»; «Даже если допустить, что он не симулирует, и его удастся вылечить, это вовсе не означает, что он заговорит и расскажет хоть что-нибудь, заслуживающее внимания».

Одной из ключевых фигур отправки евреев в лагеря смерти был Адольф Эйхман. На скамье подсудимых на все вопросы о причинах своего участия в Холокосте он твердил одно: «Я выполнял приказ». Многих эти заявления обескураживали. Но присутствовавшая на судебном процессе Ханна Арендт, опираясь на слова Эйхмана, заговорила об опасности «банальности зла». Эйхмана казнили не за убийства людей собственными руками, но за его роль в бездушной организации, чуждой всего человеческого. Для Арендт его слова послужили важной дополнительной нитью для того, чтобы раскрыть тёмную силу Холокоста – попытки стереть с лица земли целый народ. Люди не всегда творят зло потому, что они злодеи. Иногда они совершают злодейства, превратив себя в частицу группы. Подобно тому, как двенадцать казнённых последователей культа, будучи каждый по отдельности мягкими и добрыми людьми, лишили жизни множество других людей.

И всё-таки дополнительная нить – это всего лишь дополнительная нить, которой не заменить основной. Но основная нить оборвалась самоубийством главной фигуры при падении Берлина, и Нюрнбергский процесс проходил без Гитлера на скамье подсудимых. Нанести последний, решающий удар так и не удалось. Именно поэтому наш мир продолжает марать поклонение идеям Гитлера, а ревизионистские взгляды на Холокост и нацизм то и дело возникают в разных уголках мира, подобно встающему из гроба призраку.

Японское общество отказалось разбираться в случившемся

Асахара не покончил с собой, как Гитлер. Поэтому его необходимо было вылечить и заставить говорить. Его необходимо было загнать в угол. Раз уж мы заговорили об опасности сохранения и продолжения культового почитания Асахары, его следовало припереть к стене и разоблачить самым тщательным образом, чтобы покончить со злом раз и навсегда, открыто и публично. Потому что дело «Аум синрикё», подобно делу о Холокосте, подобно многочисленным массовым зверствам и войнам, проливает свет на огромный риск, который кроется в генетическом коде гомо сапиенс, когда-то избравшего жизнь в стае, а также на опасность самой сути религиозного поклонения. Но в итоге японское общество ошиблось в интерпретации произошедшего. Да что там, оно просто отказалось понимать. А юридическая система и масс-медиа пошли у него на поводу.

Прежде всего, недопустимо казнить человека в состоянии психического расстройства. Для современного правового государства это должно быть минимальной нормой поведения.

Казнить приговорённых к смерти за одно и то же преступление одновременно. По всей вероятности, правительство пошло на массовую казнь, руководствуясь этим основополагающим принципом. Однако между приведением в исполнение приговора Асахаре с шестью сообщниками 6 июля и шести остальным приговорённым прошло 20 дней. Иначе говоря, это правило всё-таки было нарушено. Никаких ясных объяснений дано не было, однако очень похоже на то, что решение о массовой казни было связано с резкой критикой, под которой правительство оказалось из-за того, что вечером 5 июля в обстановке нарастающего кризиса из-за ущерба, причиняемого рекордными ливнями в западной Японии, Абэ и другие министры непринужденно развлекались на банкете со своими сторонниками в политическом сердце Токио.

О казни семи членов секты наверняка стало известно остальным шестерым приговорённым. С какими мыслями они прожили один за другим свои последние двадцать дней? Боюсь это представлять, вспоминая их лица за толстым прозрачным пластиком. Это пытка. Конечно, чувства пострадавших следует принимать во внимание в первую очередь. Некоторые из переживших зариновую атаку и сейчас страдают от последствий воздействия отравляющего вещества. Им следует оказывать максимальную возможную помощь. Но я не считаю возможным ставить знак равенства между помощью и казнью. Она лишь причинила боль утраты членам 13 семей казнённых.

В связи с этим мне хочется обратиться с вопросом к власти. Хочется спросить у японского общества. В прошлом эти люди, будучи частью группы, порвавшей со всем человеческим, совершили деяния, которые невозможно ни искупить, ни исправить. Но чья сторона теряет человеческий образ сейчас?

Фотография к заголовку: экстренный выпуск с сообщением о смертной казни бывшего главы «Аум синрикё» Мацумото Тидзуо и других руководителей секты (6 июля 2018 года, Токио, столичный район Минато, фото Jiji Press)

(Статья на японском языке опубликована 26 июля)