Разница реакции на первое и второе правление Абэ Синдзо

Так что же происходит в настоящее время в Южной Корее? Следует отметить, что отношение правительства и СМИ этой страны ко второму правлению Абэ Синдзо с 2013 года существенно отличается от первого (в первый раз Абэ возглавлял страну на протяжении года начиная с сентября 2006). Южнокорейские власти и масс-медиа позитивно восприняли его первый приход на пост лидера государства на смену правительству Коидзуми Дзюнъитиро, во времена которого двусторонние отношения ухудшились. Они считали, что это событие может стать началом восстановления японско-южнокорейских связей. Разумеется, их отношение поменялось вовсе не оттого, что за 7 лет между двумя приходами Абэ к власти изменилась его позиция по территориальной проблеме, а равно и по проблеме отношения к историческим вопросам. Всем известно, что ещё до своего первого прихода к власти Абэ заявлял о намерении «порвать с послевоенным режимом», неоднократно и однозначно скептически высказываясь о выступлениях генерального секретаря кабинета министров Коно Ёхэя 1993 года (в котором он затрагивал вопрос т. н. «женщин-утешительниц», работавших в военных борделях для японских военнослужащих в годы Второй мировой войны — прим. перев.) и премьер-министра Мураямы Томиити 1995 года (в котором в связи с 50-летием окончания войны премьер-министр принёс извинения за разрушения и страдания, причинённые Японией своим азиатским соседям — прим. перев.). Что касается территориальной проблемы, первое правительство Абэ также не демонстрировало признаков намерения занять примирительную позицию по вопросу о суверенитете над островами Такэсима.

Можно ли говорить о том, что в 2006 году, в отличие от 2013-го, правительство и СМИ Южной Кореи предпочитали проявлять отношение, более ориентированное на поиск компромисса? В реальности ничего подобного не происходило. В 2006 году бывший в то время президентом Южной Кореи Но Му Хён выступил с политическим обещанием «пересмотреть подход к вопросам истории» (в направлении ужесточения позиции по отношению к Японии). Именно он распорядился «пресечь деятельность, таранить вплоть до потопления» в отношении японского гидрографического судна, направленного правительством Коидзуми к островам Такэсима. Идеологический разрыв с Абэ у придерживавшегося прогрессивных политических взглядов Но Му Хёна был даже больше, нежели у представительницы консервативного крыла Пак Кын Хе, поэтому диалог двух лидеров не мог быть простым.

Тем не менее, во времена первого пребывания Абэ у власти южнокорейское правительство и СМИ Южной Кореи демонстрировали вполне примирительное отношение. Причины совершенно очевидны. Дело в том, что в то время в Южной Корее существовало понимание «необходимости гармоничного сосуществования» с Японией как в экономике, так и в деле обеспечения безопасности.

Опасение повторения валютного кризиса как основа курса на примирение с Японией

Из двух этих аспектов более очевидной представляется важность Японии с экономической точки зрения. График 1 демонстрирует соотношение долей Японии, США и Китая в совокупном объёме внешней торговли Южной Кореи. На графике явно прослеживается долгосрочная тенденция к сокращению доли, занимаемой Японией со второй половины 1970-х годов. Это говорит о снижении экономической значимости Японии для Южной Кореи. Следует заметить, что снижение экономической важности Японии для Южной Кореи отнюдь не обусловлено происходящей с 1990-х годов стагнацией японской экономики. Это подтверждается тем, что доля японской экономики в южнокорейском внешнеторговом обороте уменьшалась даже в 1980-е годы, когда она находилась на пике процветания, а также тем, что доля внешнеторговых отношений с США изменялась по сходной траектории.

Иными словами, снижение экономической значимости Японии для Южной Кореи обусловлено обстоятельствами не с японской, а с южнокорейской стороны. Пережившая разделение на Север и Юг и испытывавшая нужду Южная Корея в годы «холодной войны» не могла найти влиятельных экономических партнёров помимо Японии и США. Однако с окончанием «холодной войны» у неё появилась возможность вести торговлю с бывшими странами Восточного блока, и, в первую очередь, с Китаем, что вместе с экономическим развитием самой Южной Кореи, а также процессами глобализации в конечном итоге привело к резкому расширению круга экономических партнёров страны и соответственному значительному ослаблению зависимости Южной Кореи как от Японии, так и от США.

Тем не менее, одного этого обстоятельства не вполне достаточно для того, чтобы исчерпывающе объяснить разницу между 2006 и 2013 годом. Поскольку на этапе 2006 года уже происходило снижение экономической значимости Японии, уже тогда у Южной Кореи были основания подумывать о том, что нет оснований проявлять особое понимание по отношению к позиции Японии. С этой точки зрения важно отметить, что в 2006 году не прошло и 10 лет со времени Азиатского валютного кризиса 1997 года. В 2006 году Южная Корея все ещё опасалась повторения кризиса, и именно поэтому правительство Но Му Хёна сделало выбор в пользу неолиберальной экономической политики, диаметрально противоположной идеологическим позициям самого президента. Для того, чтобы встретить возможное повторение валютного кризиса, в то время Южной Корее было совершенно необходимо поддерживать благополучные отношения с Японией как с крупнейшей экономической державой Азии.