«Повесть о Гэндзи»: времена и люди

Мотоори Норинага создаёт собственную интерпретацию

Через 100 лет после смерти Соги и около 600 лет после того, как Мурасаки Сикибу написала «Повесть о Гэндзи», наступил долгий период мира, которого так ожидало японское общество и который историки, по аналогии с Pax Romana назвали Pax Tokugawana, «мир, установленный сёгунами рода Токугава».

В 1603 году Токугава Иэясу (1542-1616) учредил правительство бакуфу в Эдо, упрочил систему разделения сословий синокосё, «воины, крестьяне, ремесленники, торговцы» и смог обеспечить народу мирную и культурную жизнь. «Эдоское настроение» проявлялось в одежде, питании и жилье простых людей, наслаждавшихся мирной жизнью.

Пиком расцвета Pax Tokugawana считается период Гэнроку (1688-1704). Крупнейшим знатоком «Повести о Гэндзи» тогда считался Китамура Кигин (1624-1705). Кигин, который был также и наставником Мацуо Басё, прошёл обряд кокин дэндзю, посвящения в традицию толкования «Собрания старых и новых песен Японии» (Кокинвакасю) и смежных дисциплин, связанных с именем Соги.

Китамура Кигин (портрет из Музея Кигина)

Кигин упорядочил толкования «Повести о Гэндзи», начиная от работы Тэйка, Соги и заканчивая собственными изысканиями. Он рассматривал «Повесть» как книгу о пути политики, в которой между правителями и народом существует взаимное доверие, и как нравственный канон, указывающий правильный способ жизни. Таким образом, в его глазах «Повесть» – это учебник для желающих мира людей, показывающий, правильный способ жить с радостью и правильный способ умереть, чтобы возродиться на Чистой Земле.

Через 100 лет после Кигина Мотоори Норинага (1730-1801) выступил против толкования «Повести о Гэндзи» как учебника политики и этики. С его точки зрения, основной темой «Повести» был эстетический принцип моно-но аварэ, «печального очарования вещей». Такое очарование в том числе – и честное выражение своих чувств, способность к которому человек утрачивает, привыкая к моральным нормам и приобретая знания.

Например, принц Гэндзи, главный герой «Повести», искренне любил Фудзицубо, которая была женой императора, его отца. С точки зрения морали – такая связь совершенно недопустима, однако принц отдался на волю чувств, и у них даже родился ребёнок – его искренняя любовь заставила его пойти против того, что ей мешало – морали и закона.

Мотоори Норинага, автопортрет в возрасте 61 года (Музей Мотоори Норинага)

Научная дисциплина кокугаку, «изучение (собственной) страны», которую создал Норинага, сыграла важную роль в падении сёгунского правительства бакуфу в XIX веке. Под её влиянием «воины-патриоты, поддерживающие императора» были убеждены, что страной должны управлять не лидеры воинского сословия по поручению императора, а сам император, а для этого необходимо свергнуть бакуфу, сохранявшее сословное деление на воинов, крестьян, ремесленников и торговцев. Новые времена требовали не «гармонии и мира», а моно-но аварэ, которое обнаружил в «Повести о Гэндзи» Мотоори Норинага. Поддерживавшие императора самураи верили, что в тот момент важны не столько стабильность и мир, сколько решимость сражаться за любовь и претворение в жизнь идеалов. Благодаря этому сословная система была разрушена, и было образовано правительство Мэйдзи, реализовавшее равенство четырёх сословий. Учение Норинаги придавало императорским воинам решительности и открыло путь новому периоду в истории страны.

Переводы помогают расширить круг читателей

С наступлением новой эпохи продолжились попытки нового прочтения «Повести о Гэндзи», которое соответствовало бы запросам времени.

Ёсано Акико (1878-1942) обратила внимание на тяжёлые страдания, которые выпали на долю женщин, любивших принца Гэндзи. Исследователи, о которых мы говорили до сих пор – Фудзивара-но Тэйка, Соги, Китамура Кигин, Мотоори Норинага – были мужчинами. Они рассматривали происходящее «здесь и сейчас» с точки зрения Гэндзи, который тоже был мужчиной.

Ёсано Акико (предоставлено Национальной парламентской библиотекой)

В XI веке, когда была написана «Повесть», один мужчина мог иметь отношения с несколькими женщинами. Во времена, когда жила Акико, само собой разумеется, уже установилась моногамия. Однако же, несмотря на то, что форма брака изменилась, страдания любви в отношениях мужчин и женщин остались теми же, на что и обратила внимание Акико.

Если и при полигамии, и при моногамии женщина не может обрести счастье, что же такое тогда брак? Неужели любовные чувства между мужем и женой не выполняют функцию основы отношений между людьми? Этот вопрос равно беспокоит и Мурасаки Сикибу, и Акико, хотя между ними пропасть в 900 лет. Акико интерпретирует «Повесть» не как рассказ о мире и не как повествование о моно-но аварэ, она видит в ней роман о страданиях женщины. В этом смысле «Повесть» возвращается к исходной точке, к тому моменту, когда её писала Мурасаки Сикибу.

Акико также перевела написанную не слишком понятным старинным языком «Повесть» на современный японский язык, предоставив возможность ознакомиться с ней большому кругу читателей. Переложенная на лёгкий для восприятия разговорный язык «Повесть» стала настолько же близка читателям, как и современные романы. Так она из классики возродилась в качестве современного произведения. За Акико последовал ряд писателей, которые брались за перевод – Танидзаки Дзюнъитиро (1886-1965), Энти Фумико (1905-1986), Танабэ Сэйко (1928-2019), Хасимото Осаму (1948-2019), Сэтоути Дзякутю (род. в 1922), Какута Мицуё (род. в 1967) и другие.

Артур Вэйли (1889-1966) перевёл «Повесть» прекрасным английским языком. Он надеялся, что она поможет возродиться европейской цивилизации в те времена, когда она зашла в тупик между двумя мировыми войнами.

Для Вэйли в «Повести» воплощались два важных фактора – утончённость зрелой цивилизации и критика цивилизации перед лицом кризиса. Его современное прочтение «Повести» стало как бы слиянием мыслей Фудзивара-но Тэйка и монаха Соги.

С публикацией перевода Вэйли «Повесть о Гэндзи» вошла в сокровищницу мировой литературы, и воплощённая в ней радость восприятия «здесь и сейчас» стала общей собственностью людей во всём мире.

«Картины в форме веера по Повести о Гэндзи», Глава «Кагэро» (Гэндзи моногатари утива гадзё, Хранилище материалов о японской литературе). Разлучённый с любимой Каору (сын Гэндзи) проходит через комнату, где собрались придворные дамы, любуется полевыми цветами и ведёт остроумный разговор с одной из дам.

Фотография к заголовку: «Картины в форме веера по Повести о Гэндзи», Глава «Хасихимэ» (Гэндзи моногатари утива гадзё, Хранилище материалов о японской литературе). Каору осенним вечером любуется луной и неожиданно встречает прекрасных сестёр, играющих на цитрах кото, и почувствовал любовь, которая заставила его отказаться от намерения уйти из мира.