Здесь мы проследим творческий путь Миядзаки Хаяо и Такахаты Исао на примере знаковых работ студии Ghibli. Сначала рассмотрим взгляд Миядзаки на природу, отражённый в образе «леса Тоторо» из мультфильма «Мой сосед Тоторо», который стал важным явлением японской культуры.
«Непритязательность» сюжета «Тоторо»
Мультфильм Миядзаки Хаяо «Мой сосед Тоторо» увидел свет 16 апреля 1988 года, он вышел в двойном прокате вместе с фильмом Такахаты Исао «Могила светлячков». У Миядзаки это был четвёртый полнометражный анимационный фильм после «Люпен III: Замок Калиостро» (1979) и «Навсикаи из Долины Ветров» (1984), вышедших до основания студии Ghibli, и «Небесного замка Лапута» (1986), вышедшего через год после основания Ghibli.
Действие этого фантастического фильма разворачивается в городе Токородзава префектуры Сайтама во второй половине 1950-х годов. Фильм рассказывает о взаимоотношениях сестёр Сацуки и Мэй Кусакабэ, переехавших в этот район вместе с семьёй, и Тоторо – таинственного существа, которое могут видеть только дети.
Первоначально он был задуман как фильм средней продолжительности около 60 минут, но проект столкнулся с трудностями из-за своей «непритязательной» тематики и в итоге был показан вместе с фильмом «Могила светлячков».
Хотя после выхода в прокат он не стал большим кассовым хитом, в том году он собрал множество ведущих кинопремий Японии. Он стал первым анимационным фильмом, занявшим первое место среди японских фильмов в рейтинге Kinema Junpo Best Ten и получившим главный приз за лучший японский фильм на Mainichi Film Awards. Кроме того, режиссёр был удостоен премии министра образования за достижения в искусстве.
Кроме того, благодаря последующим телевизионным трансляциям, видеорелизам и продаже сопутствующих товаров, таких как мягкие игрушки, он постепенно завоевал национальную популярность. Вступительная песня «Прогулка» (Сампо) также стала классической детской песней в Японии, и спустя 38 лет после выхода фильма он широко признан шедевром Миядзаки Хаяо и студии Ghibli, а сам Тоторо даже стал символом студии Ghibli.
В мультфильме Disney/Pixar «История игрушек 3» (2010) отдали дань уважения режиссёру Миядзаки Хаяо – в фильме присутствует большая плюшевая игрушка Тоторо. Более того, с ноября 2020 года песни «Прогулка» (Сампо) и «Мой сосед Тоторо» (Тонари-но тоторо) из фильма используются в качестве мелодий отправления на станции Токородзава железнодорожной линии Сэйбу. Можно сказать, что «Тоторо» вышел за рамки анимации и стал неотъемлемой частью японской культуры, известной людям всех возрастов.
Образ природы в «Лесу Тоторо»
В «лесу Тоторо», который изобразил Миядзаки в этом фильме, показана сущность «природы», которую впоследствии он изображает, например, в «Принцессе Мононокэ» (1997). Она занимает важное место в творчестве Миядзаки, особенно в этих двух фильмах. Известно, что за изображаемой им природой стоит определённый академический образ – теория культурного ареала лавровидных лесов.
Это теория происхождения японской культуры, оказавшая широкое влияние на японскую культурную антропологию примерно с 1970-х годов. Лавролистные леса — это леса умеренного пояса, образованные вечнозелёными широколиственными деревьями с характерными блестящими листьями, сохраняющимися круглый год. К ним, в частности, относятся вечнозелёные дубы, кастанопсисы, камелии, а также камфорное дерево, которое как раз появляется в фильме «Мой сосед Тоторо». Леса острова Якусима в префектуре Кагосима, которые, как говорят, послужили прообразом леса Лесного Духа в «Принцессе Мононокэ», также включают вечнозелёные широколиственные леса. Проще говоря, к деревьям, образующим такие леса, относятся многие виды, на которых растут желуди.
Теорию культурного ареала лавровидных лесов предложили, среди прочих, ботаник Накао Сасукэ (1916-1993) и этнолог и культурный антрополог Сасаки Такааки (1929-2013). Согласно этой теории, такие элементы японского быта и культуры, как подсечно-огневое земледелие, лепёшки из клейкого риса и ферментированные продукты, в том числе натто, имеют много общего с культурными традициями зоны вечнозелёных широколиственных лесов — так называемой полулунной дуги Восточной Азии, простирающейся от Тибета, Бутана и китайской провинции Юньнань через Южный Китай (бассейн Янцзы) и Тайвань до юго-западной Японии. Это сходство позволяет предположить, что у них общие культурные корни.
В своё время эта теория часто освещалась в журналистике и оказала значительное влияние, но также встречала много сомнений и критики и до сих пор не стала общепринятой. Тем не менее, Миядзаки Хаяо в значительной степени находился под влиянием этой теории.
Рассмотрим некоторые собственные высказывания Миядзаки. Например, в своём эссе 1988 года «Освобождение от заклятия», посвящённом одной из ключевых работ по этой теории – книге Накао Сасукэ «Происхождение культурных растений и земледелия», вышедшей в серии «Иванами синсё», он пишет следующее:
Нас называли “поколением синсё” (синсё, “новые книги” – серия недорогих научно-популярных книг карманного формата. – Прим. пер.) Но одна из этих книг-синсё оказала на меня решающее влияние. Это была книга Накао Сасукэ “Происхождение культурных растений и земледелия”. Я начал осознавать окружающий мир в то время, когда многие японцы после поражения в войне утратили уверенность в себе и стали сторонниками демократии. [...] В какой-то момент я, тогда ещё мальчик, стал не любить Японию. [...] Несмотря на противоречивость чувств, внутреннее разделение и потребность в корнях, я ненавидел Японию, японский народ и его историю, и меня тянуло к культуре и артефактам Западной Европы, России и Восточной Европы. Работая в анимации, я предпочитал произведения, действие которых происходило в зарубежных странах. Хотя я хотел, чтобы действие моих произведений происходило в Японии, я не мог заставить себя полюбить народные сказки, легенды, мифы и всё остальное. [...] Совершенно случайно я наткнулся на книгу «Происхождение культурных растений и земледелия». [...] Читая дальше, я почувствовал, что могу видеть с гораздо большей высоты. Было ощущение свежего ветра. Границы наций, стены этнической принадлежности, гнетущая тяжесть истории – всё это отступило куда-то вниз, [...] и всё сплелось в единую нить, показав мне, потомком кого я являюсь. Эта книга дала мне отправную точку для понимания вещей. Я стал гораздо лучше, чем раньше, понимать историю, родную землю и государство. (Миядзаки Хаяо, «Отправная точка», изд-во «Токума сётэн», 1996, сс. 265-267)
«Мой сосед Тоторо» – это мультфильм, в котором Миядзаки Хаяо, познакомившийся с теорией культурного ареала лавровидных лесов и впервые полюбивший Японию, постарался изобразить её природу, хотя раньше не любил эту страну.
О его увлечении теорией культурного ареала лавровидных лесов свидетельствует, например, псевдоним «Тэруки Цутому» (照樹務), под которым он работал над сценарием и режиссурой аниме-сериала «Люпен III» (1980). В этом псевдониме обыгрывается название компании Telecom Animation Film, где он тогда работал, а также используются иероглифы из японского слова 照葉樹林, означающего «лавровидный лес».
Затерянный древний лес
Позже, в своём шедевре «Принцесса Мононокэ», Миядзаки снова пытается изобразить культуру вечнозелёных широколиственных лесов. Например, главный герой Аситака представлен как выходец из племени эмиси, чья культура связана с дубовыми лесами Тохоку. Они живут охотой и собирательством, а не выращиванием риса. Дизайн их одежды вдохновлён традиционными костюмами Бутана, который тоже находится в зоне культуры вечнозелёных широколиственных лесов. И, как уже упоминалось, лес бога Сисигами – это как раз такой древний вечнозелёный широколиственный лес.
В период выхода фильма «Принцесса Мононокэ» на экраны Миядзаки рассказывал о теории культурного ареала лавровидных лесов в беседах и на симпозиумах, в том числе с участием японского историка-медиевиста Амино Ёсихико (1928–2004) и философа Умэхары Такэси (1925–2019).
Когда я познакомился с представлениями Накао Сасукэ о культурном комплексе вечнозелёных широколиственных лесов, это произвело на меня сильное впечатление. В прошлом западная половина острова Хонсю в Японии была покрыта вечнозелёными широколиственными лесами, но меня всегда интересовало, когда и как эти леса исчезли. (Миядзаки Хаяо, «Поворотный момент», изд-во «Иванами сётэн», 2008, сс. 71-72)
Более того, благодаря огромному успеху «Принцессы Мононокэ» теория культурного ареала лавровидных лесов, которую к тому времени стали забывать, с конца 1990-х годов вновь оказалась в центре внимания.
Читать на другом языке