Слишком мало в наше время режиссёров, которым женщины нравятся такими, какие они есть.

—— Кажется, раньше было гораздо больше зрелых актрис, актрис «в летах»…

—— В Европе, сколько бы тебе ни было лет, для тебя всегда найдется подходящий сценарий. А в Японии этого больше нет. Почему это произошло? Потому что наш рынок ориентирован в основном на двадцатилетних. Кроме того, у нас почти нет режиссёров, которые бы хотели снимать в своих фильмах женщин. Поэтому очень мало фильмов, где женщина играла бы главную роль. Я имею в виду желание снимать актрису в разнообразнейших ипостасях, как, например, у Нарусэ Микио или у Итами Дзюдзо. Почему, собственно, я решила играть в «Гусенице» – потому что это фильм, где актриса может и должна проявить себя по максимуму, чтобы продемонстрировать миру, какой выдержкой и силой – в самых разных её аспектах – обладает японская женщина. Я не знаю, отчего это происходит, – может быть, от стеснительности, – но в Японии сейчас появилось очень много режиссёров, которые всем своим поведением словно говорят: «Я не могу работать с актрисами, не могу снимать женщин». У таких получается только поверхностная мелочёвка, «розовые сопли» в стиле «мимими каваий». А из режиссёров, которые не боятся показать женское сладострастие на грани непристойности, но при этом чтобы сразу было ясно, что человек принимает и любит женщин такими, какие они есть… Вот из таких я встречала, пожалуй, только одного – Хироки Рюити, режиссёра, снявшего «Вибратор».

Ну и Вакамацу Кодзи – это просто другой уровень. Он – игрок высшей лиги. А так, когда мне в руки попадает сценарий современного фильма о женщине, я обычно думаю про себя: «Вот эти поверхностные "розовые сопли"? Это вообще что?» Разумеется, спасать положение приходится исполнителю роли.

—— Японская киноиндустрия переживает тяжёлые времена. И это началось не сегодня. Как вы думаете, с этим что-то можно сделать? Как-то переломить ситуацию?

—— Я надеюсь на новое поколение режиссёров. Поэтому я смотрю практически всё, что снимают молодые, стараюсь ничего не упустить. В прошлом году на международном кинофестивале в Токио гран-при в номинации «азиатское кино» получила Сакамото Аюми. Посмотришь на неё со стороны – самая обычная девчушка, но фильм у неё получился насыщенный – там всё на своём месте, всё взаимосвязано. Ей удалось показать многоплановость человеческой личности, герои получились такими, что смотришь и восхищаешься: «Надо же, в этом мире бывают и такие, как она!». 

Основное правило актёра – бери роль, которую тебе предлагают. Но копать надо глубже: актёру необходимо работать с тем, с кем ты искренне хочешь работать. Вот это правильный подход, я считаю. И если мне небезразличны японский кинематограф и японская культура в целом, то я должна и в дальнейшем принимать, один за другим, каждый брошенный мне вызов.

Брак с иностранцем неимоверно расширяет горизонты

—— Как повлиял на вас международный брак с вашим «иностранным» мужем, Лораном Гунасиа?

—— У меня очень сильно расширились горизонты. Если сравнивать с моими знакомыми актёрами и режиссёрами – Лоран знает уйму всего такого, о чём я не имею ни малейшего понятия. Он был продюсером кинофестиваля в Марселе, и плюс ко всему он очень общительный, благодаря ему я познакомилась с самыми разными людьми.

—— Вам хватает «международности»?

—— У меня не было и нет страстного желания во что бы то ни стало попасть за границу. Я регулярно общаюсь с иностранцами, и вижу, что по большому счёту во всех странах примерно одно и то же. Не думаю, чтобы за границей было как-то сильно лучше, чем здесь. И я всегда была в таком окружении, где нельзя было тушеваться только потому, что общаешься с иностранцем.

—— Но в самом начале брака различия были очень заметны…

—— Да, что было, то было. Я родилась в семье, которая чтит японские традиции и всегда любила Японию. А после того, как я вышла замуж за Лорана, я полюбила Японию ещё больше. Лоран часто рассказывает мне о всяких мировых проблемах, которые обсуждаются в новостях, и каждый раз я думаю, что до нашей свадьбы я была человеком крайне невежественным. И ещё я часто думаю о том, что везде ужас что творится, а в Японии – мир и спокойствие. Я гораздо больше стала понимать процессы, происходящие в мире. Но, конечно, это не предел – мне ещё много предстоит узнать.

—— На каком языке вы говорите дома?

—— На английском. Я всё ещё не выучила французский, но работаю над этим. Узнаю много нового из разговоров Лорана с сыном – Лоран говорит с ним по-французски. А я говорю с нашим мальчиком по-японски, благодаря чему Лоран здорово улучшил свой японский.

«Смешной конфликт» на съёмках французской короткометражки

—— Вы сказали, что «Дикие ночи» – это ваш первый французский фильм…

—— Но все мои реплики шли на японском. При этом режиссёр и продюсер говорили по-французски. Мне понравилось, что я могла говорить обо всём, о чём хочу, и высказывать всё, что меня смущает. В Японии система более жёсткая, в ней не предусмотрено места для жалоб и недовольства, у нас не принято высказывать напрямую свои претензии. А французская съёмочная группа была не очень опытная, и в одном месте режиссёр сказал, что чего-то там в кадре не видно и вырезал кусок, который мне казался очень важным. И тогда я сказала: «Что значит "не видно"? Это же вопрос актёрской игры! Можно сыграть так, что зритель увидит даже то, чего нет в кадре».

—— Вы это по-французски сказали?

—— Да. Я подумала, что если не буду себя сдерживать, то смогу изъясниться на французском. (Смеётся). Я вообще, когда сержусь или даю волю другим чувствам, у меня значительно лучше получается говорить по-французски. На этих съёмках я поняла – и это было для меня важным открытием – что если понадобится, то я смогу работать и на площадке, где говорят по-французски.  

—— Приятное, наверное, чувство. То есть замужество вас действительно изменило.

—— С тех пор, как я вышла замуж, я перестала бояться так называемых «импортных»  пьес. Каждый раз, когда мне приходилось надевать парик, перевоплощаясь в блондинку с иностранным именем, я чувствовала себя не в своей тарелке. Но живя с Лораном, я освоила «иностранный» язык жестов, научилась говорить, размахивая руками. Как иностранцы. И теперь я легко могу перевоплотиться в иностранку без всякого парика – так что мой брак с Лораном помог мне в профессиональном плане даже больше, чем можно было предположить.