Тупик в японско-корейских отношениях

Между тем, пока масс-медиа отмалчивались, события развивались всё более стремительно. В 1996 году Комиссия по правам человека Организации Объединённых Наций представила документ под названием Доклад Куварасвами, где в качестве доказательства были использованы свидетельства Ёсиды. Более того, семь бывших «женщин-утешительниц» в Южной Корее, которые приняли компенсации от Азиатского фонда мира для женщин (Фонда женщин Азии), специально учрежденного под руководством правительства Японии с целью создать механизм выплаты компенсаций бывшим «женщинам-утешительницам» по всему Азиатскому региону, подверглись у себя на родине суровому порицанию. Затем южнокорейское правительство прекратило выплачивать социальные пособия этим женщинам. В отсутствие понимания выступления Коно, в Южной Корее и сейчас преобладает позиция, согласно которой к южнокорейским «женщинам для утешения военнослужащих» следует относиться точно так же, как к лицам, подвергшимся насилию в зонах военных действий.

Благодаря кампаниям, которые вели американцы корейского происхождения, такое отношение распространилось и в Соединённых Штатах Америки. Это привело к принятию в 2007 году палатой представителей конгресса США резолюции, осуждающей Японию. В то время возглавлявший своё первое правительство премьер-министр Абэ Синдзо произнёс слова: «Имело место принуждение в широком смысле слова, однако принуждения в узком смысле не было». Абэ пояснил, что под этим он подразумевал, что, хотя в Корее были женщины, ставшие «женщинами для утешения военнослужащих» в результате торговли людьми, они не подвергались принуждению, сопоставимому по уровню с насилием в зонах боевых действий. Однако, несмотря на пояснения, правительство и общество США незамедлительно наградили премьер-министра Японии ярлыком «ревизиониста исторических событий». А японское правительство после выступления Коно в своих последующих действиях фактически не может признать слова Ёсиды Сэйдзи ложью. Как следствие, отношения Японии и Южной Кореи оказались в тупике, перспектив выхода из которого не просматривается.

Обстоятельства в Южной Корее: Ли Сын Ман и его требование признать роль Кореи как «страны-победительницы Японии»

Вряд ли можно утверждать, что в отношении проблемы «женщин для утешения военнослужащих» в Южной Корее с самого начала сложилось осознание своей страны в качестве потерпевшей стороны. Если бы в военные годы действительно имели место действия, которые с высокой степенью вероятности могли быть отнесены к преступлениям, сразу же после окончания войны Корея, по всей вероятности, подняла бы данный вопрос подобно тому, как это сделали Нидерланды, добившиеся осуждения виновных в качестве военных преступников второй и третьей категорий. В действительности же тема «насильственного принуждения к роли „женщин для утешения военнослужащих”» была поднята лишь в начале 1980-х годов, при этом формально первой о наличии свидетельств такого рода событий сообщила японская сторона.

Но стоило единожды затронуть тему «насильственного принуждения к работе в качестве „женщин-утешительниц”», как она получила удивительно быстрое и широкое распространение. Несмотря на то, что в Южной Корее не располагали такого рода фактами, там имелось достаточно причин для того, чтобы эту тему подхватить.

Нет необходимости напоминать о том, что Южная Корея является государством, рождение которого состоялось в результате прекращения колониального правления на Корейском полуострове бывшей императорской Японии по завершении Второй мировой войны. И Южная, и Северная Корея возникли в результате краха Японской империи, однако вместе с тем нет решительно никаких оснований утверждать, что они одержали победу в борьбе за независимость собственными силами. Поскольку обе стороны категорически не допускали существования друг друга, вспыхнула Корейская война. После окончания военных действий между сторонами продолжается жесткий конфликт национальной идентичности.

Если говорить прямо, наибольшая часть ответственности за эту борьбу лежит на стороне Севера. После присоединения Кореи к Японии, Северная Корея при поддержке Коммунистической партии Китая сформировала структуры для ведения партизанского сопротивления Японии, главным образом, в административном районе Яньбянь провинции Гирин бывшей Маньчжурии, назвав это «законным движением за независимость». С другой стороны, в Республике Корея перед войной существовало руководство, возглавляемое Ли Сын Маном, впоследствии первым президентом Южной Кореи, считавшее своим предшественником Временное правительство Республики Корея, которое действовало заодно с правительством Китайской Национальной народной партии (Гоминьдан). Во время японско-китайской войны Временное правительство сформировало военную структуру под названием Корейская армия освобождения, которая фактически не функционировала и никакой реальной борьбы с Японией не вела. К тому же, и само Временное правительство Республики Корея так и не было признано международным сообществом. Более того, стоявшее за спиной этого Временного правительства гоминьдановское правительство потерпело поражение от коммунистического режима, стоявшего за спиной Северной Кореи, и в 1949 году было вынуждено отступить на Тайвань.

Однако южнокорейское правительство Ли Сын Мана в ходе Корейской войны за объединение полуострова в своей борьбе против Северной Кореи продолжало подчеркивать свою «историю антияпонского сопротивления». В результате в сентябре 1951 года, когда союзники проводили Сан-Францисскую мирную конференцию, завершившуюся подписанием мирного договора между Японией и западными державами, правительство Ли Сын Мана потребовало себе место за столом переговоров и право поставить подпись под итоговым документом. Тем самым Южная Корея настойчиво потребовала от международного сообщества признания своей роли в качестве победительницы в борьбе с Японией. Разумеется, союзные державы ответили решительным отказом. Тем не менее, Южная Корея продолжала отстаивать этот политический курс Ли Сын Мана, и в дальнейшем, вплоть до формирования правительства Пак Чон Хи, эта страна продолжала изображать «победителя в борьбе с Японией» как во внутренней, так и во внешней политике.

Не вполне корректное сопоставление с Германией

Призрак этого «домысла Ли Сын Мана» благополучно дожил до наших дней. Рассматривая критику со стороны южнокорейских политиков, разного рода общественных объединений и масс-медиа в отношении Японии, становится очевидным, что сравнение Японии с гитлеровской Германией звучит столь часто, что вполне можно назвать его непременным. В особенности, если затрагивается проблема островов Такэсима. Со времени воссоединения Германии в 1990 году, когда с Польшей был заключён договор, который окончательно устанавливал межгосударственную границу и решал проблему претензий со стороны беженцев, в Южной Корее постоянно и настойчиво звучат утверждения о том, что Японии следовало бы поучиться у Германии.

Однако сопоставление Южной Кореи и Польши представляется не вполне резонным. В отличие от Южной Кореи, Польша вела войну против Германии. Вместе с тем, она является стороной, пострадавшей от преступлений нацистского режима и военных преступников. Позволю себе повториться: Южная Корея не является государством, которое воевало с Японией в годы Второй мировой войны. Вне зависимости от того, было с этим согласно население Корейского полуострова, или нет, в то время он являлся территорией Японии. Поэтому Южная Корея лишь изображает себя страной-победительницей в военной борьбе с Японией из собственных соображений и психологических мотивов. Когда речь заходит о проблеме «женщин, насильно принужденных работать „утешительницами военнослужащих“», эта страна по собственной инициативе примеряет на себя образ европейских стран, переживших немецкую или советскую оккупацию.