Обстоятельства в Японии: газеты национального масштаба, имеющие опыт «пособников войны»

Наряду с этим явлением, какая-то часть японского общества, в том числе и СМИ, тоже была склонна высказывать сомнения, не является ли Южной Корея страной, пострадавшей от военных действий Второй мировой войны. Но и здесь всё становится понятным, если провести сравнение с Германией.

Япония и Германия, сдавшиеся союзникам в результате Второй мировой войны, в соответствии с условиями капитуляции подверглись ликвидации старых правящих режимов, а ответственные лица были осуждены военными трибуналами. При этом в Германии были ликвидированы нацистские преступники и нацизм, а в Японии — военные и милитаризм. Демилитаризация Японии была проведена более тщательно, нежели в Германии. Но только демилитаризация. Ввиду ограниченного объёма данной статьи и необходимости не отклоняться слишком далеко от заданной темы, я не стану подробно об этом рассуждать, однако, исходя из фактических итогов послевоенных преобразований, можно считать, что, за исключением вооруженных сил, во всех остальных сферах, не считая роспуска финансово-промышленных кланов дзайбацу, фактически в полном составе пережили перемены все: и политики, и бюрократические структуры, и высшие учебные заведения.

В особенности это относится к средствам массовой информации. В Германии в ходе реализации мер по запрету политики и пропаганды нацизма были проведены тщательные люстрации и осуждены влиятельные лица. Не избежали этого процесса и газеты, которые тоже начали отсчёт «с нуля». С этой точки зрения между Японией и Германией имеется значительная разница.

Именуемые с довоенных времён и вплоть до наших дней «тремя большими газетами» «Асахи», «Майнити» и «Ёмиури» с начала Манчьжурского инцидента 1931 года и во время вторжения Японии на территорию континентального Китая так активно занимались «повышением боевого духа», словно сами являлись представителями милитаристской верхушки, подобно снежному кому наращивая свои тиражи. По состоянию на 1945 год газеты «Асахи» и «Майнити» издавались тиражом около 3,5 млн экземпляров, а тираж «Ёмиури» достигал примерно полутора миллионов, и именно тогда они утвердились в качестве печатных органов национального масштаба. В послевоенное время штаб-квартира главнокомандующего союзными оккупационными войсками подвергла главного редактора «Асахи» Огату Такэтору и президента «Ёмиури» Сёрики Мацутаро отстранению с публичных должностей в связи с подозрениями в их причастности к военным преступлениям, однако спустя непродолжительное время запрет в отношении этих лиц был снят. В целом, в сфере средств массовой информации, за исключением раздела национального информационного агентства «Домэй цусин» на три компании — «Дзидзи цусин», «Киодо цусин» и «Дэнцу», все компании не только уцелели, но и сохранили прежние названия.　

Утратившие инициативу в интерпретации истории власть и политики

Сила влияния на общественное мнение масс-медиа, превращенных в орган пропаганды в рамках режима всеобщей мобилизации в годы войны, в послевоенный период не только не ослабла, но напротив, постепенно возрастала. Правительство и общественные институты фактически оказались «огорожены» масс-медиа посредством системы «корреспондентских клубов», которые снабжались информацией в преимущественном порядке. Таким образом, в послевоенные годы фактически сохранился механизм, сложившийся в рамках режима всеобщей мобилизации.

С демилитаризацией общества влиятельность прессы только возросла, и газеты общенационального масштаба, а также другие крупные средства массовой информации обрели колоссальную власть. Нижеприведенная диаграмма позволяет получить представление о том, насколько масштабное явление они представляют собой в рамках отдельно взятой страны. По своим тиражам «Ёмиури» и «Асахи» занимают первое и второе места не только в Японии, но и в общемировом масштабе. Принимая во внимание, что такие страны как Китай или Индия обладают населением, десятикратно превышающим по численности японское, а также тот факт, что зона распространения японского языка практически ограничивается одной лишь Японией, это следует признать феноменальным показателем. Если учесть, что непосредственно перед поражением в Холодной войне и распадом СССР советская газета «Правда» издавалась тиражом около 15 млн экземпляров, а тираж китайской «Жэньминь жибао» достигал десяти миллионов, можно судить о том, насколько выдающимся явлением следует считать гигантский размах крупнейших газет Японии в своей стране.

При этом в связи с утратой правительством из-за поражения Японии в войне морального авторитета, который позволял бы диктовать ценности, сложился механизм, обеспечивший главенствующие позиции общественному мнению, тон которому задают журналистские и академические круги. Проблемы, связанные с вопросами истории и ответственности за войну, стали для масс-медиа тем самым материалом, который позволял утвердиться на позициях подавляющего превосходства по отношению к правительству и политической власти. С точки зрения необходимости снятия вопроса о собственной ответственности за войну, масс-медиа также испытывали необходимость продемонстрировать позицию «поборников справедливости». Таким образом, проблемы истории отношений с соседними странами превратились для японских газет в отличную приманку для читателей.

Есть ли выход? — проверка фактов газетой «Асахи» слишком запоздала

По мнению автора, перепроверка фактов, изложенных в давних публикациях, предпринятая «Асахи симбун», а также признание ошибочности этих статей, являются правильным поступком газеты как средства массовой информации. Однако сделано это было слишком поздно. Со времени первого упоминания изданием свидетельств Ёсиды прошло 32 года, когда правительство предприняло вынужденные действия. Вместе с тем, со времени утраты доверия к свидетельствам в 1992 году прошло целых 22 года. Всё это время в общественном мнении Южной Кореи укоренялось осознание проблемы «принуждения женщин к роли „женщин для утешения”». Более того, эта проблема была признана и международным сообществом в качестве одного из наиболее ярких образчиков ответственности Японии за войну.

В глазах международного сообщества, в общем масштабе темы Японии и «женщин для утешения солдат», предметы споров с Южной Кореей выглядят не более чем ничтожно малой частью проблемы. В целом же проблема «женщин для утешения» имеет очень серьёзное значение именно потому, что в ней иностранцы видят отношение Японии к проблеме ответственности за войну в целом. Однако, какой бы ничтожно малой ни считалась «ошибка», когда Япония по собственной инициативе предпринимает попытки её исправить, с позиции сторонних наблюдателей это расценивается как попытка «скорректировать историю». Такое суждение возникает даже при полном понимании того, что страны, с которыми Япония пытается прийти к решению, используют эту проблему для реализации собственных политических замыслов. В этом смысле Япония по-прежнему находится на скамье подсудимых. Между тем, в самой Японии имеется скрытое внутреннее давление со стороны тех, кому хотелось бы, добившись пересмотра частных ошибок прошлого на основании уточнённых сведений, подтолкнуть к отказу от ответственности за военное прошлое в целом. Этот фактор ещё более ограничивает пространство для манёвра, которое имеется в распоряжении Японии.

С другой стороны, в Южной Корее в последние годы происходит процесс стремительного сближения с Китаем, и вместе с тем по-прежнему звучат заявления в духе так называемых «домыслов Ли Сын Мана» (формирующих образ Кореи как «страны-победительницы» в борьбе с Японией, которая при этом уподобляется гитлеровской Германии). Такая позиция начинает находить отклик в Китае. Судя по всему, в Японии пока ещё не осознали в полной мере всю остроту этой ситуации, однако звучащие в Китае заявления, в которых признаётся совместная китайско-корейская борьба с Японией, а также превозносятся заслуги Армии освобождения Кореи, очень важны для Южной Кореи в дипломатическом смысле. Ведь Китай является силой, в принципе и в первую очередь выступающей в поддержку Северной Кореи. По мере того, как становится более вероятной перспектива краха Северной Кореи и воссоединения на Корейском полуострове, есть все основания полагать, что движение в пользу признания как внутри страны, так и за её пределами «домыслов Лы Сын Мана» в качестве главного составляющего элемента идеи единого государства будет только усиливаться.

Даже после отзыва прошлых публикаций вряд ли стоит рассчитывать, что ситуация вернётся к состоянию «чистого листа». Поэтому в ряду «художественных домыслов» в двусторонних отношениях Японии и Южной Кореи именно ставшая отправной точкой ложь Ёсиды Сэйдзи стала самым большим грехом, который привёл к ни с чем не сравнимым по остроте последствиям.

(Мамия Дзюн, член редакции nippon.com)

(Оригинал статьи на японском языке опубликован 12 сентября 2014 г.)