Тема природы в мировоззрении Хаяо Миядзаки – взгляд сквозь призму паназиатизма

Набухающий рис, клейкие лепешки и «сопливые» бобы – мотив «природы распада»

Если изучить этот вопрос более детально, то окажется, что Миядзаки предпочитает не столько рис, сколько моти (клейкие рисовые лепешки) и натто (похожее по консистенции блюдо из ферментированных соевых бобов). Соответственно, в самом рисе хорошо то, что он набухает и, впитывая влагу, становится клейким. Важно, что это отношение, как оно есть, перекликается у Миядзаки с образом «природы распада» в лесу Фукай, представленном в ленте «Навсикая из долины ветров».

Исследователь детской культуры Мурасэ Манабу (род. в 1949 г.) говорит о том, что самобытность анимации Миядзаки заключается в непосредственном и нетривиальном совмещении мира анимации с миром микроорганизмов и бактерий («К глубинам Миядзаки Хаяо», Хэйбонся). Если вдуматься, то лес Фукай – это не просто «ядовитый мир смерти». В этом лесу живут насекомые, растения, плесень. В этом лесу они эволюционируют. С точки зрения человеческой логики «гниение» и «распад» – это постепенный процесс истлевания и умирания живых существ, но с позиции микроорганизмов, т. е. на уровне бактерий – это активная, полная, в высшей степени деятельная жизнь. И для «природы распада» характерна такая двойственность.

То есть, в случае с рисом, лепешками моти, бобами натто и тому подобным исходный продукт претерпевает «ферментацию», вызревает, смешивается с другими формами жизни, проходит процесс трансформации – если угодно, процесс «созревания распада». И вот он-то и является тем контекстом, внутри которого анимация Миядзаки обнаруживает свою «азиатскую» сущность.

Хотя, разумеется, сам Миядзаки Хаяо никогда не назовет себя последователем паназиатизма.

Тем не менее, после того, как Миядзаки открыл для себя концепцию «общего пространства азиатской культуры» и заложил в основу своей самоидентификации идею «культурного растекания», он смог с помощью средств анимации живо и ярко описать японскую природу (надо сказать, он довольно часто использует термин «Восточная Азия»). И хотя пасторальные пейзажи в ленте «Мой сосед Тоторо» кажутся характерными именно для японской деревенской природы, на самом деле они воспринимаются как таковые только в более широком контексте взаимосвязи с азиатской природой. И это, по-моему, очень важный момент.

Традиционный японский паназиатизм начинался как движение, стремящееся объединить азиатские культуры, чтобы более эффективно противостоять культурному наступлению Западной цивилизации. Но, кроме того, его появление свидетельствовало о том, что произошел сдвиг от «узкого» национализма для внутреннего потребления к ориентированному вовне регионализму. Когда Окакура Какудзо (1862-1913), один из ярких представителей традиционной японской культуры, заявил, что «Азия – едина», он таким образом пытался подчеркнуть общность духовных ценностей (ориентированную на мирное сосуществование и взаимную терпимость), которые могли бы противостоять и даже одержать победу над западными моральными ценностями. Основной целью Окакуры было достижение мира, и для этого он использовал все имеющиеся в его распоряжении средства, и в том числе эстетическую и духовную мудрость Востока.

«Путь истинного государя» в анимации Миядзаки как образец восточной «паназиатской» эстетики

В манге «Навсикая из Долины ветров» Миядзаки описывает конфликт двух «путей правления»: «путь гегемона» (хадо) и «путь истинного государя» (одо)(*1)

Среди последователей паназиатизма эта дихотомия является общепринятой исторической и философской концепцией. Но как привнести эту эстетику и мораль «пути истинного государя» в комикс? Не может быть, чтобы Миядзаки не задумывался над этим во время работы над «Навсикаей из Долины ветров».

Разумеется, история не раз доказывала нам, что свержение дурного правительства или победа над тираном еще не гарантируют установления мира и гармонии. Взять хотя бы тот же самый японский паназиатизм и его впавших в эйфорию последователей, которых политолог Накадзима Такэси описывает следующим образом: «Эти люди, которые так сочувствовали несчастным азиатским народам, влачившим жалкое существование под пятой Западных империй, мечтали освободить Азию. Так почему же в конечном итоге именно они повели себя как агрессоры, напав на азиатские государства и присвоив себе власть?» («Паназиатизм», Усиё Сюппанся).

Парадоксальным образом в анимационном мире Миядзаки (например, в таких фильмах, как «Навсикая из Долины ветров» и «Принцесса Мононокэ») мирное и гармоничное сосуществование – это нежные ростки, непонятно как выстоявшие посреди жестокой круговерти и пустившие новые побеги в огне и чаду войны, вопреки многолетней ненависти.

Это основной объединяющий принцип, который преодолел физические, географические и культурные границы и распространился на весь азиатский регион. В истории азиатских государств были жестокие войны, были набеги и завоевания, но принцип постоянного смешения и взаимодействия динамических элементов и, в конечном итоге, мирного видоизменения (см. выше Сложносоставная структура, динамичность, трансформация) все также считается здесь идеальным путем развития. Причем иногда это умение «смешиваться и изменяться» в том числе и с теми, кто пытается растоптать и убить нас, разрушить или отнять то, что для нас дороже жизни. Миядзаки обнаруживает эту скрытую мощь прежде всего в азиатской природе.

С помощью сильного творческого начала и богатой фантазии Миядзаки сумел найти свой собственный путь, отличный как от обычного национализма (свойственного массовой подростковой анимации в Японии), так и от стирающей культурные различия и приводящей все к единому знаменателю глобализации (характерной для «диснееобразной» анимации). В основе его идеологии лежит концепция азиатской природы как альтерглобализационного механизма. Благодаря мастерству самого режиссера и новым возможностям современной анимации многоликая и плодородная природа представлена у Миядзаки выразительно, во всей своей красе. Во многом благодаря именно этой их особенности его фильмы снискали себе поклонников и искренних почитателей по всему миру.

Новое поколение азиатской анимации: от патриотизма до паназиатизма

В сентябре 2013 года Миядзаки Хаяо объявил, что анимационная лента «Ветер крепчает» станет его последним полнометражным фильмом. В том же 2013 году свой последний фильм («Сказание о принцессе Кагуя») выпустил Такахата Исао, режиссёр и сценарист, многолетний партнер Миядзаки по работе в студии. После этого Судзуки Тосио, бессменный продюсер «Гибли», уступил свое место более молодому коллеге и на неопределённое время приостановил работу студии над полнометражными фильмами. Итак, «Гибли», сыгравшая одну из ключевых ролей в развитии и расцвете послевоенной японской анимации, в настоящее время находится на распутье.

Судзуки в своем блоге пишет о том, что многие восточноазиатские соседи Японии стремительно осваивают современные технологии и что в скором будущем японские анимационные студии будут все чаще привлекать к работе над анимационной продукцией специалистов из Малайзии, Тайваня, Таиланда и Вьетнама («Гибли и судьба производственного процесса – Японско-американские анимационные войны в Азии: НАЧАЛО», Бунгэй Сюндзю/ BLOGOS) По его словам, анимация Миядзаки и Такахаты соответствовала своему времени и тем условиям, которые существовали в быстроразвивающейся послевоенной Японии. А новая анимация, сделавшая ставку на аутсорсинг, соответствует требованиям глобализации. Однако было бы ошибкой думать, что такой подход означает пассивное принятие «постепенной эрозии мира японской анимации». Скорее, наоборот, Судзуки предвидит изменения в том, что касается разделения труда и предсказывает расширение международного сотрудничества среди профессионалов-аниматоров по всей Азии.  

Концепция природы и быта, описанная у Миядзаки, сформулирована весьма последовательно. Главное – не фиксироваться на патриотическом и потому ограниченном лозунге – «красота японской природы». Ведь природа подвержена постоянным изменениям. И именно такой и изображает её Миядзаки – в виде сложносоставного сплава взаимодействующих элементов. Многоликой, как сама Азия.

Если взглянуть на регионализацию японской анимационной индустрии именно под этим углом, становится очевидно, что это – замечательная возможность расширить горизонты и заново открыть для себя Великую Азию и ее культуру. Вполне вероятно, что перестановки и перераспределение труда на этом международном рынке приведут к возникновению совершенно новых анимационных жанров и стилей. А это, в свою очередь, встряхнет нас, японцев, заставит вылезти из скорлупки наших нынешних мировоззрений, позволит по новому взглянуть на окружающую действительность и природу, и мы распахнемся навстречу внешнему миру.

Фотография к заголовку (справа): Режиссёр Миядзаки Хаяо объявляет на пресс-конференции о своем уходе из полнометражной анимации в сентябре 2013 г. Предоставлена агентством Jiji.

(Статья на японском языке опубликована 25 февраля 2015 года)