Миядзаки Хаяо — лидер современной японской анимации. Всем работам этого режиссёра присущ особый, азиатский в своем плюрализме комплексный взгляд на природу как на сложную целостную систему, в которой радиоактивные вещества, жестокость, агрессия — такая же данность, как и великолепие растительного мира.

Не-японская природа в анимации Миядзаки

Уверен, в Японии есть немало людей, считающих режиссёра Миядзаки Хаяо «певцом японской культуры» и всего того, что присуще именно японцам. Однако, если вдуматься, то в фильмах Миядзаки мы почти не находим того, что называют у нас «красотой Японии» (уцукусии нихон). Разве что пасторальные пейзажи японской глубинки из ленты «Мой сосед Тоторо» – и только.

Кому-то это покажется довольно неожиданным открытием. Но давайте постараемся понять, какой видит «природу» Миядзаки в рамках своего мировоззрения?

Находя очарование в некоторых классических образцах мультипликации Уолта Диснея (он с восхищением отзывался о короткометражной «Старой мельнице» и полнометражной «Белоснежке»), Миядзаки неоднократно говорит о чувстве дискомфорта, которое вызывает у него «искусственность» и «фальшивость» диснеевской природы. В то же время, описывая состояние «избыточной экспрессии» и «потери движущего импульса», в которое впала послевоенная анимация в Японии, Миядзаки предупреждает: «Обе эти вещи – губительны для японской массовой анимации» (из книги «Точка разбега», глава «О японской анимации»).

Другими словами, ощущаемые им различия между мультипликацией Диснея и японской анимацией позволили Миядзаки «нащупать» те уникальные черты, без которых теперь немыслимо его творчество (разумеется, в реальности все сложнее, как показывают те непростые отношения, которые позднее возникли между студией «Гибли», диснеевской студией и студией Pixar).

Сам Миядзаки говорит о том, что наиболее значимая особенность студии Гибли – это манера описания природы. Такой природы, которая не подчиняется людям и другим существам. «Нам интересны отношения не только и не столько между людьми; мы всеми силами стремимся к тому, чтобы выразить в своем творчестве красоту всего мира в его целостности: взаимодействие пейзажа, климата, времени, солнечного света, растительности, воды, ветра – всех этих прекрасных вещей» (из книги «Точка разворота», глава «44 вопроса о Принцессе Мононокэ, заданные Миядзаки Хаяо иностранными журналистами»).

Итак, давайте посмотрим на конкретных примерах, как представлена природа в анимационных лентах Миядзаки. При этом надо учитывать, что речь идет о многослойной, комплексной структуре, не поддающейся однозначному пониманию. Поэтому я предлагаю рассматривать её на трёх разных концептуальных уровнях, описанных ниже.

1. Девственная чистота

Миядзаки не раз говорил о «внутренней религиозности», которую многие японцы сохраняют и в наши дни. Именно с ней связана вера в святость и девственную чистоту заповедных мест, скрытых от людских глаз в самой глубине леса – там, куда не ступала нога человека.

В этих потаённых местах из-под земли бьют обильные ключи, поддерживая первозданную чистоту. Именно туда люди возвращаются после смерти. Нет нужды в помощи и наставлениях святых, нет рая, нет ада. Каждый, когда умирает, просто оказывается там.

По сравнению с разработанными доктринами и сложной структурой фундаментальных религий эти бесхитростные представления японцев, конечно, не могут считаться религией, но всего лишь наивными, скромными верованиями. Начисто вымести дорожку в садике, окунуться в горячий источник – в мироощущении японцев эти простые действия уподоблены религиозному поведению, и все в равной мере являются частью ритуала. И чем они проще и повседневней, тем более надежной и правильной кажется регулирующая их система верований.

Этот образ чистой, нетронутой природы появляется у Мядзаки то тут, то там, в разных его работах. Подземная пещера голубых кристаллов («Навсикая из Долины ветров»), красивый, успокаивающий лес («Мой сосед Тоторо»), мистически сияющее озеро Бога-Оленя («Принцесса Мононокэ»), тихий и спокойный лесной пруд, у которого герой фильма встречает свою возлюбленную («Ветер крепчает»). Каким бы выдающимся ни было экономическое процветание, какой бы передовой ни была наука, этот образ первозданной природы хранится в сердцах японцев, поддерживая их «душевное равновесие».

2. Пугающая мощь

Вместе с тем в анимационном мире Миядзаки природа обладает способностью вселять ужас. Достаточно вспомнить грозящую непоправимой катастрофой атаку бесчисленных полчищ гигантских насекомых Ому («Навсикая из Долины ветров»), морской шторм и высокую волну, едва не смывшую приморский городок в древнюю пучину («Рыбка Поньо на склоне»), внезапный ураган и потоп, из-за которого мир уходит на дно («Панда большая и маленькая. Цирк под дождем»), дурная бесконечность землетрясений и цунами («Конан – мальчик из будущего»), несущийся с бешеной скоростью гигантский демон Дэйдаработти – черный «сеятель смерти», растекающийся по земной поверхности и поглощающий все без исключения на своем пути: людей, деревья, лесных духов («Принцесса Мононокэ»).

Пугающая мощь природы, ее грозный, зловещий образ здесь в чем-то близок образу ветхозаветного Бога из «Книги Иова» с его необъяснимой яростью. Одна из теорий говорит о том, что в Японии, расположенной на цепи вулканических островов, люди традиционно верили в «духов вулкана» и «духов огня» (Оонамоти-но ками из «Идзумо-фудоки», Сусаноо и Оокунинуси из мифа о сотворении мира и т. д.). Поскольку природа, собственно, неподвластна человеку – она не поддается управлению и контролю. Без всякого смысла, без видимой причины и цели она забирает у людей имущество, земельные наделы, уносит жизни родных и любимых. В этом контексте призывы «бережно обращаться с природой», «любить и беречь природу» представляются всего лишь высокомерным бахвальством со стороны людей.

3. Сложносоставная структура, динамичность, трансформация

Но это еще не все. В анимации Миядзаки природа предстает как сложносоставное и постоянно изменяющееся единство очень разных по характеру и находящихся в динамичных отношениях элементов. Возьмем для примера лес Фукай (другое его название «Море распада») из фильма «Навсикая из Долины ветров». Сосуществование и взаимное противодействие не только людей, но и других живых существ, насекомых, растений в конечном итоге формирует необычную экосистему. С точки зрения обычных людей природа «Моря распада» никак не может считаться красивой и гармоничной, однако Навсикая называет ее «прекрасной». Оказывается, красивыми могут быть не только травы, цветы и деревья. Сложносоставная, постоянно трансформирующаяся природа, полноправными частями которой являются металл, керамика и радиоактивные вещества – это то, что наделяет «Море распада» красотой другого, высшего порядка.

Еще один пример – Замок Лапута (из ленты «Небесный замок Лапута»), где на протяжении семисот лет после окончательного исчезновения людей взаимодействовали и сосуществовали в странном соседстве роботы, животные, растения и минералы. Будучи общей средой обитания, биота которой сообща претерпевала разнообразные изменения, замок Лапута породил «невообразимо сложную экосистему».

В фильме «Мой сосед Тоторо» описывается необычное «межвидовое» общение между людьми, лесом и духами. Для Тоторо, неспешно живущего по другой временной шкале, где основной единицей времени является тысячелетие (и в этом смысле камфарное дерево ему гораздо ближе, чем люди), скорее всего нет никакой разницы между Мэй и Сацуки и детьми эпохи Эдо, жившими 200-300 лет назад.

Миядзаки Хаяо (в центре) во время пресс-конференции, на которой было объявлено об окончании работы над анимационной лентой «Унесённые призраками» (2001). В 2003 году лента получила «Оскара» в номинации «Лучший анимационный полнометражный фильм».

Лес Бога-Оленя из фильма «Принцесса Мононокэ» раскрывает тему величественной природы острова Якусимы, но в то же время чем-то напоминает парк развлечений с разнотипными аттракционами. А настоящий парк развлечений, только разорившийся во время экономического кризиса и окончательно заброшенный, встречается в фильме «Унесённые призраками» – в нашем мире он является продолжением традиционного мира духов, божеств и демонов. Примером сложной целостной системы можно считать также и собранный из разной рухляди и хлама замок Хаула (фильм «Ходячий замок»). И лес, и парк, и замок как бы собраны из множества динамичных элементов; которые постоянно видоизменяются и этим подобны природе, как ее понимает Миядзаки.