Евразийская дипломатия Японии (1997-2001 гг.)

Период правительства Мори Ёсиро

Стремительный прогресс переговоров Мори и Путина

Так же, как и Хасимото, и Обути, Мори родился в 1937 году. Впервые стал депутатом парламента в 1969-м, дважды избирался генеральным секретарём Либерально-демократической партии, поочерёдно занимал посты министра образования, науки и культуры, министра торговли и промышленности, а также другие важные партийные и правительственные должности. После того, как премьер-министр Обути был вынужден выйти в отставку после инсульта, в апреле 2000 года Мори стал лидером ЛДП и сменил Обути на посту руководителя правительства. Однако назначение Мори вызвало критику в средствах массовой информации, считавших, что «процедура утверждения Мори на посту партийного лидера (по результатам встречи ряда влиятельных партийных руководителей) недостаточно прозрачна». Руководить правительством ему пришлось в напряжённой обстановке.(*16)

Тем не менее, с точки зрения евразийской дипломатии, один год до наступления периода правления Коидзуми Дзюнъитиро невозможно не отметить хотя бы в связи с политикой на российском направлении.(*17)

Непосредственно перед началом правления Мори, в марте 2000 года на международной арене произошло важное событие: в России появился президент Путин, крепко взявший в свои руки как государственную власть, так и симпатии населения своей страны. За первый год пребывания на своём посту в период, когда в США проходили президентские выборы, когда Франция и Германия усилили критику в отношении России из-за её действий в Чечне, а в отношениях с Китаем удалось добиться масштабной нормализации, новоиспечённый президент продемонстрировал растущий интерес к Японии.

Японо-российская встреча на высшем уровне в Иркутске, президент Владимир Путин и премьер-министр Мори Ёсиро (25 марта 2001 года, фото предоставлено агентствами Рейтер/Афло)

На рабочем уровне внешней политикой России в МИДе занимались Александр Панов, большой знаток Японии, обладавший обширными связями ещё со времени пребывания на посту посла России в Японии, а также заместитель министра иностранных дел Александр Лосюков, проявлявший большую гибкость при разработке внешнеполитического курса Москвы.

Сам премьер-министр Мори унаследовал волю своего отца — Мори Сигэки, который с энтузиазмом вносил вклад в японо-российские отношения на посту мэра небольшого городка Нэагари в префектуре Исикава и даже завещал захоронить часть своего праха в побратиме Нэагари — городе Шелехов Иркутской области. Поэтому Ёсиро Мори питал интерес к России и ставил целью развитие японо-российских связей в качестве самой главной задачи своего правительства в области внешней политики.

Таким образом, за год с апреля 2000 по март 2001 года Мори и Путин провели 5 встреч. На протяжении 7 месяцев после официального визита Путина в Японию в сентябре 2000 года переговоры стремительно продвигались вперёд, и состоявшаяся 25 марта 2001 года встреча на высшем уровне в Иркутске принесла следующие результаты: (1) Впервые в истории стороны в письменном виде подтвердили намерение действовать в соответствии с двумя документами: Совместной японо-советской декларации 1956 года, предусматривавшей возможность передачи Японии островов Хабомаи и Шикотан (после подписания мирного договора), а также Токийского заявления от 1993 года о решении проблемы принадлежности четырёх островов и заключении мирного договора; (2) Президент Путин не отверг предложение премьер-министра Мори проводить консультации об островах Хабомаи и Шикотан параллельно консультациям по островам Кунашир и Итуруп; (3) Стороны пришли к согласию о том, что параллельные консультации начнутся сразу после иркутского саммита, как только стороны проведут соответствующую подготовку.

В заключение

Таким образом, до апреля 2001 года, когда началось правление кабинета министров Коидзуми Дзюнъитиро, евразийская дипломатия Японии обрела конкретные очертания.

Ни у кого из японских лидеров, одинаково отчётливо осознававших растущую мощь Китая, не возникало и мысли пренебрегать союзническими отношениями с США. С другой стороны, наряду с опасениями, всё более укреплялся курс на развитие практических связей с Китаем. Коренным образом улучшив на этом фоне отношения с Россией, включая решение территориального вопроса, уделяя особое внимание отношениям с Южной Кореей, активно заниматься наведением мостов в странах Великого шёлкового пути, — в этом и заключалась сущность евразийской дипломатии Японии.

Однако с приходом к власти Коидзуми и после произошедших полгода спустя террористических актов 11 сентября 2001 года, перевернувших привычные представления о мире, евразийская дипломатия Японии практически потерпела фиаско. Японо-китайские отношения ухудшились из-за визитов членов японского правительства в храм Ясукуни, в японо-российских отношениях результаты иркутского саммита стали высшей точкой, после чего произошла самоликвидация, а на смену совместному проведению Кубка мира по футболу с Южной Кореей и корейскому буму в Японии пришла японо-корейская «дипломатическая война» из-за проблемы островов Такэсима.

Внешняя политика Японии дала явный крен в сторону японо-американского альянса, состояние которого было признано «лучшим за всё время после окончания Второй мировой войны» благодаря быстрой реакции Японии на события 11 сентября, обусловившей формирование союзнических и партнёрских отношений Дзюнъитиро Коидзуми и Джорджа Буша.

(Оригинал статьи опубликован на японском языке. Перевод nippon.com)