Видеоматериал следствия должен выступать не весомой уликой, а лишь вспомогательным свидетельством

Во-первых, начало «визуализации» на этапе, когда человек уже подвергнут задержанию и аресту, выносит за рамки этого механизма добровольность при расследовании по месту жительства. Пока человек не арестован, с юридической точки зрения все его действия совершаются «по собственной воле», но фактически во многих ситуациях человек, в отношении которого ведутся следственные действия, не имеет возможности сказать «нет» или просто встать и уйти.

Есть немало примеров, когда человек как будто в нормальном порядке и «добровольно» был подвергнут следственным действиям, близким к принуждению, не смог сопротивляться тому, чтобы быть назначенным на роль преступника, вынужденно сделал ложное признание, а в результате подвергся аресту и был ошибочно осуждён. Более того, имеется немало случаев, когда человек «добровольно» подвергался допросам на протяжении нескольких часов подряд и был вынужден оговорить себя. Если в такой ситуации аудио- и видеозапись не велась до предъявления ордера на арест, то невозможно подтвердить, что в самый важный момент, когда произошёл переход от отрицания к признательным показаниям, следственные действия совершались надлежащим образом.

Ещё одна проблема состоит в том, как использовать на суде материалы аудио- и видеозаписи. Со стороны полиции налицо желание использовать материалы видеозаписи, которая в принципе должна служить вспомогательным свидетельством, позволяющим проверить, велось ли дознание надлежащим образом, и судить о том, были ли добровольны показания, данные на этапе следствия, вместо этого в качестве средства, позволяющего судить о достоверности протоколов или даже более того – в качестве фактического свидетельства взамен протоколов. Это объясняется тем, что в делах, по которым имеется мало объективных свидетельств, материалы видеозаписи следствия могут послужить мощным оружием установления виновности. Генпрокуратура рассылает прокуратурам всей страны циркуляры, побуждающие использовать материалы аудио- и видеозаписи следствия в качестве фактического доказательства.

Есть немало случаев, когда суд использовал в качестве доказательства материалы видеозаписи следствия. По данным Верховного суда, примерно за два года с начала мая 2016-го по конец мая 2018-го года на судебных процессах, завершившихся в окружных судах по всей стране, по 325 делам были поданы запросы на воспроизведение видеозаписи следствия на суде. В 181 случае это требование было удовлетворено.

Между тем видео- и аудиоматериалы обладают колоссальной силой воздействия. С ними не сравнятся никакие слова в протоколах. При этом изображение снимается под таким углом, чтобы запечатлеть главным образом вид подозреваемого, и это приводит к тому, что судьи начинают смотреть на подозреваемого (предстающего в качестве обвиняемого перед судом) глазами следователя. Поэтому судьям, как профессиональным, так и общественным, глядя на то, как признаётся обвиняемый, легко склониться к мнению о его виновности. А ведь от них требуется прежде всего оценить весомость разнообразных свидетельств и составить суждение о достоверности протоколов с показаниями и о наличии либо отсутствии состава преступления. В связи с этим высказываются опасения о том, что решение о виновности либо невиновности может определяться впечатлением, которое производят видеоматериалы.

«Дело в Имаити» как средоточие проблем, связанных с визуализацией следствия

Особенно ярко две описанные выше пробемы высветило так называемое «дело в Имаити».

В декабре 2005 года в городе Имаити (ныне г. Никко) префектуры Тотиги была убита ученица первого класса начальной школы. Её тело было обнаружено в горной местности в префектуре Ибараки. Следствие столкнулось с трудностями. Более того, по прошествии почти двух лет выяснилось, что образцы ДНК мужчины, обнаруженные на нескольких частях тела, на самом деле принадлежат одному из следователей; были выявлены и другие некомпетентные действия в ходе расследования.

Затем в январе 2014 года вместе с матерью по подозрению в нарушении закона о торговых марках за продажу фальсифицированных фирменных товаров был арестован 32-летний мужчина. Судя по всему, с момента ареста полиция рассматривала его в качестве подозреваемого по делу об убийстве. Мужчина продолжал оставаться под задержанием и после того как ему были предъявлены обвинения в сбыте фальсификата, и его допрашивали в связи с убийством девочки.

Следственный орган проводит дознание с задержанным на добровольной основе, поэтому даже после вступления в силу поправок у него нет обязанности вести запись, так что вопрос о том, вести её или нет, следствие решает по своему усмотрению. Поскольку участие в следствии считается добровольным, подозреваемый не обязан идти навстречу, и даже будучи задержан полицией и помещён в помещение для содержания задержанных, он может отказаться участвовать в допросах. Но фактически задержанному подозреваемому отказываться от допроса ещё труднее, чем тому, кому задают вопросы на дому.

В данном деле дознание велось на «добровольных» основаниях начиная с 18 февраля 2014 года, когда было возбуждено дело о нарушении торговых марок. Первая видеозапись была сделана во второй половине этого дня на допросе у прокурора. Но на утреннем допросе, когда мужчина, как считается, впервые сделал признание, запись не велась. На этапе полицейского расследования в течение 21 дня – на протяжении в общей сложности 85 часов – велись допросы на «добровольной» основе, и всё это время не делалось ни аудио-, ни видеозаписей. На основании признания, полученного в результате всех этих допросов, 3 июня того же года мужчина был арестован как подозреваемый по делу об убийстве.