Признание решения японского суда апелляционной инстанцией в Пусане и вопрос о незаконности колониального правления

Верховный суд усмотрел нарушение в том, что суд апелляционной инстанции признал решение, вынесенное японским судом. Согласно Статье 217 Закона о гражданском судопроизводстве Южной Кореи, при наличии определённых условий допускается признание итоговых вердиктов, вынесенных зарубежным судом. Японский суд отклонил требования истцов по данному делу ввиду истечения срока давности, а апелляционный суд в Пусане признал отказ японского суда удовлетворить иск из-за истечения срока давности, не усмотрев в этом решении нарушений условий, изложенных в Статье 217 – «добросовестность и общественный порядок». Южнокорейский Верховный суд, напротив, счёл, что решение японского суда не удовлетворяет условиям Статьи 217, посчитав, что для признания вердикта японского суда необходимо рассматривать в комплексе не только содержание судебного постановления как такового, но также и его «причины, а также следствия, возникающие в случае признания решения иностранного суда». Это произошло из-за того, что в вердикте японского суда, исходя из нормативного признания законности колониального правления, содержится оценка о правомерности применения к Корейскому полуострову и к истцам Закона о всеобщей национальной мобилизации и Декрета о национальном трудовом призыве.

В отношении законности колониального правления Японии между Японией и Южной Кореей имеются серьёзные расхождения в понимании. Южная Корея называет его «насильственным захватом» и считает незаконным. Особенно резко расходятся позиции сторон о соответствии международному праву или незаконности второго японо-корейского пакта 1905 года (определяющего, что Япония осуществляет надзор и руководство внешней политикой Корейской империи того времени). Главные основания считать его недействительным состоят в том, что пакт был заключён под принуждением и не был одобрен императором, однако и в понимании фактов, и в понимании международного права между позициями японских и корейских учёных имеются принципиальные расхождения. Это связано с пониманием Статьи 2 Основополагающего договора между Японией и Южной Кореей 1956 года (Договора об основах отношений между Японией и Республикой Корея), гласящей, что «Все договоры и соглашения, заключенные между Японской империей и Корейской империей до 22 августа 1910 года признаются уже недействительными», поскольку в отношении интерпретации слов «уже недействительны» (в тексте на английском языке "already null and void" – «уже утратившие силу и недействительные») Япония и Южная Корея занимают разные позиции: японская сторона считает моментом наступления этой «недействительности» образование современного корейского государства в 1948 году(*2), между тем как Южная Корея считает, что все договоры и соглашения недействительны с самого момента их заключения.

Решение Верховного суда, ссылаясь на то, что преамбула послевоенной корейской Конституции (1948 года) гласит: «наследуя великий дух независимости Движения первого марта, провозгласившего миру основание Кореи…», а преамбула действующей Конституции указывает: «Наследуя власть Временного правительства Кореи, основанного Движением первого марта…», указывая на непрерывное наследование правления Движения первого марта (1919 года) и Чрезвычайного правительства, отмечает, что Статья 100 гласит: «Действующие законы сохраняют силу настолько, насколько они не противоречат настоящей Конституции», а статья 101 указывает: «Утвердивший настоящую Конституцию парламент может устанавливать особые законы для наказания за антинародные действия, совершённые до 15 августа 4278 (1945 по западному календарю) года, истолковывает это следующим образом: «Из юридических отношений, возникших вследствие незаконного правления Японии лишаются силы те, которые не соответствую духу конституции Корейского народа».

Если проследить за нитью корейской истории после присоединения Кореи в 1910 году, то сразу после возникновения так называемого «Движения 1 марта» было учреждено так называемое временное правительство Кореи, а 11 сентября 1919 года была утверждена конституция Корейской народной республики. Её утверждению предшествовало подписание в 1917 году ведущими членами временного правительства так называемой «Декларации единства», в которой заявляется: «Момент ликвидации верховной власти императора является моментом возникновения власти народа  ..., отказ от власти Императора Сундждона подразумевает незамедлительный переход суверенитета к народу страны»; таким образом подчёркивается, что именно потому, что корейский император оставил престол, суверенитет перешёл не к Японии - сюзереном стал корейский народ. Сильное различие с позицией Японии состоит в том, что если рассматривать ситуацию с такой точки зрения, то в связи с «узурпаторским характером» колониального правления неприемлемым является любое применение японских законов в период этого правления.