Пиратов и торговцев, действовавших в морях Восточной Азии в XIV-XVI веках, традиционно называют термином вако, то есть «японскими пиратами». Не затемняет ли такое их название реальное происхождение и роль вако в истории Восточной Азии? Профессор Мураи Сёсукэ рассказывает о происхождении и деятельности вако.

Вако, вадзин и «люди границы»

В 1993 году я написал небольшую книгу «Вадзин в средневековье» (Тюсэй вадзин дэн, изд-во «Иванами сётэн»). Меня просили написать о вако, но я пересмотрел эту тему с точки зрения истории вадзин, которых описал как «людей границы» (или «маргинальных людей»).

Изначально иероглиф ва (倭) воспринимался как синонимичный «Японии», и термин вако воспринимался как синоним выражения «японские пираты». Я критически подошёл вопросу этнической принадлежности этих людей, приведя примеры, как в корейских записях XV века ва и Нихон воспринимались как отдельные сущности, а прибывающих с Цусимы в Корею относили к народности вадзин, даже если это были этнические корейцы.

Во второй половине 1980-х годов японские исследователи пришли к выводу, что в группах вако в XIV-XV вв. собственно японцев было 10-20%, а большинство составляли корейцы из Корё и Чосон, и это вызвало полемику между японскими и корейскими учёными. Я нашёл новую теорию весьма полезной для объяснения исторических реалий, но вместе с тем мне показалось, что и сторонники, и противники её слишком уж увлечены вопросом соотношения количества японцев и корейцев среди вако, а следовало бы также взглянуть на саму сущность вако или вадзин как «людей границы», как сообществ людей разных национальностей из разных стран, живущих вне юрисдикции государств, между границами стран.

При рассмотрении с этой точки зрения термин вако, ассоциирующийся в первую очередь с пиратством, слишком однобок, и необходимо пересмотреть их пиратскую деятельность как всего лишь один из аспектов их жизни в качестве торговцев, рыбаков и воинов. В данном случае более применимо слово вадзин. При этом мы можем заметить, что с появлением корейского королевства Чосон (1392-1897) пираты в XV веке постепенно становились торговцами, и эти пиратско-торговые объединения становились всё более многонациональными, а в XVI веке основной ареной их деятельности стала прибрежная зона Китая.

Противоречивый образ вако

После этого у меня появилось много возможностей общаться с китайскими и корейскими исследователями, и было заметно, что у них сложился чрезвычайно негативный образ вако, или вадзин. В отличие от истории Нового времени и исторических проблем XX века, в древней и средневековой истории найдётся немного вопросов, по которым имелись бы острые противоречия между японскими историками и их китайскими и корейскими коллегами, но когда я столкнулся с проблемой вако, у меня возникли некоторые сложности. Содержание критики можно свести к следующим пунктам.

1) В конце периода Корё (918-1392) группы вако состояли исключительно из японцев, и для общества Корё они были на 100% инородны. Они представляли собой средневековые воинские кланы, основным занятием которых была война, а целью грабежей было получение провианта для войск, воюющих в ходе междоусобицы периода Южной и Северной династий (1336-1392). Эту точку зрения высказал профессор Корейского национального открытого университета И Ён.

2) Вако и их китайские помощники на побережье подрывали систему официальных отношений между правительствами, которая помогала сохранять мир в регионе. Такая критика характерна для Китая, якобы подчёркивание исторической роли вако и сотрудничавших с ними жителей побережья, акцент на их маргинальном, межнациональном характере обеляют зло и снимают с Японии ответственность за него. С такими аргументами выступил профессор Пекинского университета Ван Синьшэн.

Оба утверждения объединяет то, что вако представлены как обычные пираты, являющиеся японцами и совершенно чужими для корейского и китайского общества. Эта позиция отрицает существование какого-либо пограничного пространства, где национальность не поддаётся определению, и исходит из концепции чётко ограниченного и внутренне однородного пространства, объединённого в пределах государства. Любой человек из такого пространства, который стремится бежать за пределы досягаемости государственного контроля, клеймится как предатель или преступник, и в этом качестве не представляет угрозы для концепции внутренне однородной нации. Такое представление о мире явно отражает идеальное, или даже реальное состояние государственного контроля над населением в современных национальных государствах.

В случае противоречия между интерпретациями исторических процессов единственное прибежище историка – это источники того времени, которые следует интерпретировать объективно и непредвзято. Но поскольку подавляющее большинство источников о вако и вадзин находится в Корее и Китае, наша первая цель заключается в том, чтобы внимательно услышать, что говорят корейцы и китайцы того времени посредством этих источников, и точно определить, что же они видели, и о чём они рассказывают.