Мальчик по имени Бонсай

Языковые потоки меняют направление

Какой же вывод мы можем сделать из всех этих примеров? Мы видим, что японские слова все чаще проникают в немецкий язык, причем не только как наименования продуктов питания и других объектов, у которых раньше не было названия, но и как образные заимствования с ореолом свежести и экзотики. Интересно взглянуть, в каких именно областях лексики появляются подобные слова и когда именно произошло заимствование. В одном из словарей немецких слов японского происхождения, опубликованном в 2008 году, насчитывается около 500 словарных статей, однако большинство примеров, приведенных в нашем материале, отсутствуют, поскольку начали использоваться позже. Мы можем видеть, например, что многие термины, относящиеся к японской кухне и продуктам питания, являются сравнительно новыми, и, вполне возможно, что на их проникновение в немецкий язык повлияли недавние кампании за развитие экспорта продовольствия, организованные правительством Японии. Спортивный лексикон, напротив, гораздо старше, хотя популярность сумо и кэндо стала результатом освещения этих видов спорта в СМИ.

Растущее признание японских слов и имен также примечательно возникновением небольшой конкуренции с английскими заимствованиями, которые до сих пор составляют костяк слов иностранного происхождения в немецком языке, что, безусловно, в обозримом будущем не изменится. Как и японцы, немцы часто используют вместо слов родного языка английские, поскольку этот язык воспринимается как более престижный. В случае с цунами, однако, эквивалентные немецкие слова были забыты из-за неожиданной популярности японского термина, который использовался на международном уровне.

Новой тенденцией можно считать и случай с «синдромом такоцубо», названным так по аналогии с японской ловушкой для осьминогов. Этот медицинский термин относится к сердечно-сосудистому заболеванию, при котором левый желудочек сердца принимает форму упомянутой ловушки. В немецком языке уже существовал простой для понимания термин для этого заболевания – «синдром разбитого сердца», заимствованный из английского языка. Тем не менее, предпочтение было отдано именно японскому термину, хотя слово «такоцубо» вполне способно озадачить носителей немецкого языка, и притом во многих отношениях. Во-первых, в Германии отсутствует подобная техника ловли, во-вторых, ни в Балтийском, ни в Северном море не водятся осьминоги, то есть это слово не относится к понятию, с которым у среднестатистического носителя немецкого языка могут возникнуть какие-либо ассоциации. И все же Университетская больница Цюриха в Швейцарии недавно создала реестр по «синдрому такоцубо» – не по «синдрому разбитого сердца»! – чтобы больше узнать о гендерной специфике этого заболевания. Таким образом, этот термин не только свидетельствует о мировом успехе японских медицинских исследований, но и указывает на то, что в XXI веке направление потоков международных знаний наконец-то начало меняться.

Наличие этой обратной тенденции не всегда явно заметно – многие могут не распознать ее. Когда книга, опубликованная известным социологом в 2016 году, носит название «Тьма у подножия маяка», аллюзия на японскую пословицу скорее всего ускользнет от внимания большинства читателей, если они не прочитают об этом в предисловии. В заключение позвольте процитировать еще один недавний пример. Когда крупная национальная газета попросила своих читателей назвать «непереводимые» слова из других языков, кто-то предложил слово цундоку, объясняя, что это означает привычку покупать книги, не имея времени, чтобы прочитать их. С момента публикации этого термина в газете цундоку периодически мелькает в печатных СМИ и в Интернете как обозначение типичной болезни современного общества. Наконец-то у нас в немецком языке появилось слово для этого явления!

Фотография к заголовку: Лыжня Харакири на курорте Мейрхофнер в Австрии считается самой сложной оборудованной лыжной трассой в мире (предоставлена Deirdren)