Попытки добиться более конкретных итогов

Моралистический подход президента с его явной пацифистской подоплекой вызвал критику, и не в последнюю очередь из самих Соединенных Штатов. Упрек состоял в том, что в своем обращении президент не затронул вопрос ответственности. Если война – это всего лишь продукт врожденной тяги человека к насилию, какая юридическая и моральная ответственность лежит на тех, кто начал войну, как обосновать военные трибуналы, проводимые после войны? В консервативных кругах Японии в целом негативно относятся к трибуналам, называя их «правосудием победителей», однако большинство американцев выступают за осуждение военных преступлений.

«Хиросима воплощает собой нечто большее, чем результат применения ядерного оружия», – написал в своей статье , опубликованной 11 мая в Wall Street Journal, бывший американский военнопленный Лестер Тенни. «Это кульминационная точка войны, развязанной имперской Японией и повлекшей массовые проявления жестокости, войны, в которой погибло больше гражданских лиц, чем военных».

Тенни, которому сейчас за 90, является лидером бывших военнопленных, борющихся за признание и выплату компенсаций за их рабский труд на угольных шахтах Кюсю. Он находился в нескольких милях от Нагасаки во время бомбардировки и считает, о чем убедительно пишет в своей статье, что бомба спасла ему жизнь.

«Господин Обама хочет использовать свой визит в Хиросиму, чтобы подчеркнуть опасности ядерной войны», – пишет Тенни. «Однако это не единственный урок. Необходимо помнить и о нас, ветеранах Тихоокеанского театра военных действий. Наши заслуги не должны потеряться в напыщенных речах. Визит президента – это пустышка, жест без реального поступка, если не рассматривать его в контексте подлинной истории войны на Тихом океане. Хиросима не может и не должна существовать вне контекста Азиатско-Тихоокеанской войны и всех погибших в этом конфликте».

Неудивительно, что с наиболее яростной критикой президентского визита и произнесенной Обамой речи выступили американские консерваторы. Один из ведущих авторов консервативного издания National Review обвинил его в «нивелировании морали и слезливой сентиментальности». Освобождение японцев от ответственности, пишет Дэвид Френч, абсолютно неприемлемо.

«Нет, господин Президент, изображение ядерного гриба лишь напомнило нам о том ужасающем зле, которое представляла собой имперская Япония, и о мужестве и решительности американского народа, нанесшего поражение одной из наиболее смертоносных сил, ставившей своей целью геноцид, которая когда-либо существовала в мире», – пишет Френч.

Френч оказался в числе тех, кто услышал в словах президента извинения за решение Трумэна использовать ядерное оружие. С этой точки зрения, Обаме не удалось явно поддержать мнение, оправдывающее применение бомб с целью быстрого завершения войны во избежание еще больших потерь, как со стороны США, так и со стороны Японии, которые оказались бы неизбежны при развертывании наземной операции на островах. Именно такую оценку разделяет большинство американцев, включая историков и самого президента. Однако Обама, очевидно, предвидел болезненную реакцию японцев и не стал повторять это заявление в своей речи в Хиросиме.

Среди американских «левых» также нашлись оппоненты президентскому визиту. Для них проблему представляла не поддержка пацифистских идей. Скорее, речь шла о лицемерии в высказанном мнении. Сторонники контроля над вооружениями отметили, что, несмотря на антиядерную риторику, администрация Обамы активно финансирует расширение американской программы ядерных вооружений.

Другие посчитали, что реальным результатом визита стала поддержка консервативного правительства премьер-министра Абэ Синдзо, благодаря которой, и при поощрении с американской стороны, правительство получило возможность отказаться от послевоенного японского пацифизма.

«Адресовав призыв к разоружению нации, пацифистскую Конституцию которой его перебалансировка сил в Азии помогла опровергнуть, Обама рискует дать кредит доверия опасным принципам, содержащимся в риторике Абэ», – пишет американский автор Дрё Ричард в New York Times. «Речь о том, что якобы для Японии наилучшим способом сохранения своей идентичности как миролюбивой культуры будет восстановление ее военного потенциала в международных делах».