Вопрос применимости соглашения Японии и Южной Кореи об урегулировании претензий

В деле о принудительном труде в военное время непосредственно проблему может порождать содержание соглашения между Японией и Южной Кореей об урегулировании претензий (Соглашение между Японией и Республикой Корея об экономическом сотрудничестве и решении проблем, связанных с имуществом и правами предъявления претензий).

Спор ведётся по поводу того, что входит в состав претензий, об отказе о которых говорится в Статье 2(*3). Однако и в согласованных Японией и Южной Кореей протоколах о данном соглашении ясно указывается, что «в ходе переговоров Японии и Южной Кореи стороны подтвердили, что включены все требования в рамках представленного южнокорейской стороной документа под названием «Основные принципы требований Южной Кореи к Японии» (так называемые «восемь пунктов»), следовательно, недопустимо предъявлять какие-либо претензии, связанные с этими основными принципами.(*4) В «восемь пунктов» входят «средства, не выплаченные гражданам Южной Кореи, подвергшимся трудовой мобилизации», а также «возмещение ущерба лицам, подвергшимся принудительному труду из-за войны». Правительства Японии и Южной Кореи сходились в понимании, что вопрос этих требований является решённым.

В постановлении Верховного суда, напротив, утверждается, что «право требовать возмещения ущерба от антигуманных и незаконных действий, а также от нарушения гражданских прав, непосредственно связанных с колониальным правлением» не является предметом соглашения, более того, в вердикте говорится, что государство не может ликвидировать право частных лиц предъявлять требования, поскольку государство не более чем отказалось от прав дипломатической защиты. То, что соглашение об улаживании претензий не считает проблемой возмещение ущерба на основании незаконности колониального правления, и то, что в соглашении говорится лишь об отказе от права прибегать к дипломатической защите между двумя странами, признаётся и японским правительством,(*5) и пожалуй, можно утверждать, что в этом расхождение взглядов между японским правительством и южнокорейским Верховным судом отсутствует. Проблема состоит в том, считать ли мобилизацию в военное время как таковую незаконным деянием, и в этом юридические оценки Японии и Южной Кореи расходятся. Так, Хиросимский арбитражный суд, который рассматривал иск по данному делу в Японии, не признал незаконным принудительный труд как таковой, но вместе с тем признал нарушение обязанности заботиться о безопасности работников после того, как была сброшена атомная бомба.

Проблема истечения исковой давности

И в Японии, и в южнокорейском апелляционном суде в конечном счёте причиной отклонения исков послужило истечение исковой давности. Точкой отсчёта является 1965 год, когда было заключено основное соглашение о нормализации отношений между Японией и Южной Кореей, после чего стала возможной подача исков. Однако южнокорейский Верховный суд счёл, что даже если опираться на японское законодательство, и даже если считать срок давности истёкшим, «использование права защиты должника на основании истечения срока исковой давности» «подчиняется принципу добросовестности, который является одним из главных принципов гражданского права, а также принципу недопустимости злоупотребления гражданскими правами», а поскольку

(1) Южная Корея приняла точку зрения о том, что проблема прав предъявления претензий частными лицами была решена японо-корейским соглашением об урегулировании претензий;

(2) после заключения соглашения об урегулировании претензий Япония приняла последующие меры в виде Закона о мерах обеспечения прав собственности, и право истцов предъявлять требования в Японии не признавалось;

(3) то, что право требовать возмещения ущерба от незаконных действий, непосредственно связанных с антигуманными действиями и колониальным правлением Японии, не было ликвидировано соглашением об урегулировании претензий, постепенно стало очевидным из процесса рассмотрения поданного истцами иска, а также из публикации в январе 2005 года документов, связанных с соглашением об урегулировании претензий и объявлением в 2005 году официальной позиции Объединённым гражданским комитетом;

(4) имело место принятие Японией юридических мер, не могущих не вызывать сомнений по поводу идентичности прежней «Мицубиси» и ответчика (нынешней «Мицубиси дзюкогё»); а также по другим причинам имели место обстоятельства, препятствовавшие реализации права истцов до 1 мая 2000 года, и в этих обстоятельствах утверждения ответчика об истечении срока давности противоречат принципу добросовестности и соответствуют злоупотреблению гражданскими правами.